Читаем Игра Льва полностью

– Да ничего. Очередной тупик. Но все свидетельствует о тщательно спланированной операции. У нас нет посольства Ливии, но ливийцы работают в штате посольства Сирии, которая сочувствует Каддафи. Все арабы похожи, правильно? ЦРУ и ФБР знают об этих уловках, но закрывают глаза, поскольку это дает им возможность следить за ливийцами. Однако, видимо, никто не следил в пятницу вечером, когда кто-то явился домой к Файзалу с черным чемоданом. Так сказала миссис Файзал, почти теми же словами, что и миссис Джаббар. Поздний вечер пятницы, посетитель, черный чемодан, муж встревожен. Да, все сходится, но это уже вчерашняя новость.

– Но она подтверждает тщательное планирование операции и наличие сообщников в нашей стране.

– Но это тоже вчерашняя новость.

– Верно. А могу я спросить тебя... как араба? Попробуй поразмышлять, как Халил. Что у этого парня на уме?

– Давай сначала поговорим о том, чего Халил не стал делать. Он не стал тайком пробираться в нашу страну. А прибыл сюда за наш счет... в прямом и переносном смысле.

– Согласен. Продолжай.

– Он вымазал нам лица верблюжьим дерьмом. Это доставляет ему наслаждение. Но еще больше ему нравится вести с нами рискованную игру.

– Я думал об этом. Но зачем ему это надо?

– Это уже психология араба. – Габриель улыбнулся. – Частично это чувство неполноценности по отношению к Западу. Экстремисты подкладывают бомбы в самолеты и все такое прочее, но они понимают, что, по сути, это трусливые поступки, поэтому время от времени появляются люди, желающие продемонстрировать неверным храбрость воинов ислама. У арабов есть легенда об одиноком всаднике, который сражается с армией врагов и побеждает. Понимаешь?

– Понимаю. Так что же у него на уме?

– Не знаю. Просто говорю тебе, кем он может себя представлять.

– Ясно. Но к чему обычно стремятся такие люди?

– Да кто его знает. Он уже убил триста двадцать человек, но продолжает свое кровавое дело.

– Спасибо, Габриель, отличная работа. Как дела у Фади?

– Ее теперь зовут Мария, она работает уборщицей в церкви Святого Патрика, – с улыбкой ответил Габриель.

– Ладно, еще увидимся. – Я уже повернулся, чтобы уйти, но слова Габриеля остановили меня.

– У Халила какая-то серьезная цель.

Я обернулся.

– Он слишком сильно ненавидит кого-то, кто, по его убеждению, причинил ему зло, или оскорбил ислам, или надругался над Ливией. И он хочет отомстить лично.

– Так, продолжай.

Габриель на мгновение задумался.

– У арабов есть поэма, которая называется «Кровная месть».

– А разве это не любовная поэма?

– Это поэма о ненависти, мой друг. И конечно же, о кровной мести.

– Понятно.

– Араб может проявить чудеса храбрости во имя Аллаха и иногда во имя своей страны. Но очень редко во имя чего-то абстрактного, вроде политической идеи и даже политического лидера. Арабы часто не доверяют своим лидерам.

– Тут я согласен с арабами.

– Но есть еще кое-что, что по-настоящему движет арабами. Это личная вендетта. Понимаешь? Как у сицилийцев.

– Понимаю.

– Скажем, если ты убил моего сына или отца, либо изнасиловал мою дочь или жену, то я буду преследовать тебя всю свою жизнь, буду убивать всю твою родню, пока не доберусь до тебя.

– Я подозревал, что босс моей бывшей жены спит с ней. Я послал ему ящик шампанского.

– Арабы так не поступают. Ты меня слушаешь?

– Да, слушаю. Значит, это может быть кровная месть. Вендетта.

– Правильно. Может быть. И Халилу наплевать, останется он жить или умрет, осуществляя кровную месть. Для него важна только сама месть. Ведь если он умрет, то все равно попадет в рай.

– Постараюсь помочь ему побыстрее попасть туда.

– Если вы когда-то встретитесь, то в рай первым попадет тот, кто последним узнает своего врага, – со смехом закончил Габриель.

Я ушел. Почему всем кажется забавным то, что моя фотография появилась в газетах? Вернувшись в штаб, я подошел к кофейному бару и взял чашку кофе. Прихлебывая кофе, я стал обдумывать все то, что сказал Габриель. Но в этот момент ко мне подошла Кейт.

– Звонит миссис Роза Хамбрехт. Я объяснила ей, кто мы такие.

Оставив кофе, я поспешил к своему столу и взял трубку.

– Миссис Хамбрехт, это Джон Кори, Особое антитеррористическое соединение.

Мне ответил вежливый женский голос.

– С чем связан ваш звонок, мистер Кори?

Кейт села за свой стол и тоже сняла трубку, чтобы слышать наш разговор.

– Прежде всего примите мои глубокие соболезнования в связи со смертью вашего мужа.

– Благодарю вас.

– Мне поручено провести дополнительное расследование обстоятельств его смерти.

– Убийства.

– Да, мадам. Понимаю, вы устали отвечать на вопросы...

– Я буду отвечать на вопросы до тех пор, пока не найдут убийцу.

– Спасибо. В деле говорится, что вас допрашивали представители ФБР, ВВС и Скотленд-Ярда, верно?

– Верно. А еще представители разведки ВВС, ЦРУ, британских служб МИ-5 и МИ-6.

Мы с Кейт переглянулись.

– Значит, можно предположить, что некоторые считают мотив убийства политическим.

– Это я так считаю. Никто из них не высказывал мне своих версий.

– Но, судя по личному делу вашего мужа, он не занимался политикой, не работал на разведку.