Читаем Игра королев полностью

Незнакомец огляделся, заколебался, но затем помахал рукой и пустился вскачь по мосту. Лаймонд тоже двинулся вперед, но их разделяло не менее двухсот ярдов, и расстояние не сокращалось. Эрскин тихо выругался.

Его отряд также въехал на вершину холма, где Эрскин резко остановил их. Калтер доскакал одним из последних. Он подъехал к Тому. Глаза Ричарда слезились от пыли и от усталости, но он внезапно встрепенулся.

— Так вот же они!

— Да, я поеду следом, — бросил Том. — Стокс!

— Но и я… — попробовал вмешаться Ричард.

— Вы остаетесь! — отрезал Эрскин. — И все прочие тоже. Стокс, я видел по дороге какое-то заброшенное здание. Посмотрите, нельзя ли там спрятаться и укрыть лошадей. Ждите не более двух часов.

И Том стал спускаться с холма. Последнее, что он увидел, оглянувшись, был Стокс, схвативший лошадь Ричарда за поводья, и Ричард, который боролся с тремя шотландцами, старающимися его удержать. Внезапно Том сообразил, что круглое, почерневшее здание, которое ему бросилось в глаза по дороге, было, по всей видимости, голубятней.

Адам Ачесон, наконец добравшись до своей цели, обнаружил, что, похоже, весь Гексем высыпал на улицу — особое столпотворение наблюдалось на рынке: бойкая торговля немало способствовала тому, чтобы люди Уортона оставляли здесь все свои деньги.

Не желая рисковать в пустынной местности, Ачесон тем не менее не имел никаких оснований не доверять своему спутнику здесь. Наоборот, отношения Лаймонда с соотечественниками и с англичанами полностью устраивали Ачесона. Лишь попытка шотландца его остановить кровно обидела гонца, но и это он готов был простить, раз уж странный попутчик, оставив свои чудачества, явился-таки в Гексем.

Поэтому, когда стражник у ворот, просматривая его охранную грамоту, спросил: «А телохранитель?» — Ачесон кивнул на дорогу: дескать, отстал.

Затем, не вдаваясь в подробности, он молча ждал, пока ему предоставят эскорт, чтобы проводить в аббатство. Ачесон был склонен благодарить судьбу за появление Лаймонда, оно служило лишним подтверждением его, Ачесона, честности и доброй воли. Да и вскрытое письмо по-прежнему оставалось в вещах шотландца. Гонец не хотел рисковать собой, но сдать этого парня с рук на руки англичанам было бы великой заслугой.

Лаймонд, казалось, не таил в душе ни малейшего злого умысла. Он подъехал, когда Ачесон уже спешился и небрежно болтал с тремя сопровождавшими его стражниками. Во взгляде Лаймонда читалось какое-то напряжение, но в целом он выглядел вполне безобидно.

Лаймонд беспрепятственно въехал в ворота и, улыбаясь, направился прямо к Ачесону.

Только один из четырех мужчин, стоявших поблизости, заметил двенадцатидюймовый кинжал в руке Лаймонда, но он вскрикнул слишком поздно. Ачесон был поражен кинжалом в грудь и чуть не упал, настолько силен был удар. Изумление на его лице сменилось безумной злобой. Он выпрямился. Кинжал, порвав одежду, обнажил металл тонкой кольчуги. Ачесон был даже не ранен, а пятеро стражников уже навалились на Лаймонда.

У того оставался всего один шанс. Он заставил лошадь подняться на дыбы, Ачесон оказался прямо под копытами и, получив жестокий Удар в висок, вскрикнул и упал, обливаясь кровью.

Лаймонд успел насладиться зрелищем, прежде чем его побороли.

Эрскин узнал об этой истории пятью минутами позже, когда, в свою очередь, подъехал к воротам. Стража пребывала в состоянии некоторого смятения, однако стоило Тому показать конверт от депеши Ачесона, и его немедленно пропустили и направили к лорду Грею.

Расспросив стражу настолько подробно, насколько это можно было себе позволить в таком положении, Эрскин колебался. Обоих — Ачесона и человека, напавшего на него, отвезли в аббатство, где английские полководцы держали военный совет. Никто не знал, насколько серьезно Ачесон ранен. Но если двое обладателей тайны находились в аббатстве, Эрскину следовало тоже попасть именно туда.

Он пролагал путь сквозь толпу вверх по крутому склону. Его шансы когда-либо проследовать назад были таковы, что сам он не поставил бы на это и пенни. И решающим являлось следующее обстоятельство: предстоит ли ему убить одного человека или двух.

Веками предки Тома Эрскина, неоднократно прельщаясь тучными коровами, знаменитой серебряной посудой и прочими благами, пытались завоевать славный город Гексем, и многие сложили голову в неравном бою. Тому удалось въехать в град обетованный почти незамеченным, и дорога в аббатство стоила ему лишь нескольких царапин и синяков. Впрочем, Том испытал изрядное облегчение, увидев, что в крыле церкви, куда он попал, царят мрак и тишина.

Он вошел в западный неф. Пробираясь вглубь, Эрскин не мог не отдать должное редкостной красоте и соразмерности здания. Где-то ярдах в тридцати впереди светились огни и доносился еле слышный гул голосов: в одном из приделов происходило, наверное, заседание или военный совет. Когда его глаза привыкли к темноте, Том огляделся.