Читаем Иерусалим полностью

Здесь, к северу, если помешанный Сэм О’Дай ничего не путал, когда-то тянулась стена приората Святого Андрея. Выше по течению времени, еще в 1260-х, король Генрих Третий послал карательный отряд конницы, чтобы подавить в этом неуживчивом городишке волнения и бунт, и армия прошла через брешь в старой стене приората благодаря французскому приору-клюнийцу, который симпатизировал французской монархии. Тогда они практически уничтожили это место, надругались, разграбили и угробили, войдя именно через северо-западный угол Боро. На бильярдном столе зодчих – или трильярдном, если быть точным, – это место представляла луза с высеченным на дереве золотым пенисом. Регентская площадь на северо-востоке же была углом смерти, где когда-то выставляли головы изменников, а соответствующая луза украшалась золотым черепом.

Они крутились над разъездом, оглядывая деловые предместья за Спенсеровским мостом, а за ними – новые микрорайоны: Спенсеровский и Кингс-Хит. Спенсер. Еще одно местное имя, отметил дьявол, с интересными ассоциациями и вверх, и вниз по течению. Словно фигуры, гуляющие по дорожке старинной музыкальной шкатулки, дьявол и его пассажир неспешно вращались, встречая глазами Конец Джимми и парк Виктории, красивый и меланхоличный, как брошенная невеста, и наконец снова оказались перед далекими огнями Замковой станции, замкнув орбиту. Лязгающий и стучащий в темноте вокзал был в юго-западном углу Боро – углу с золоченой башней, выцарапанной на шершавой поверхности соотносящейся лузы зодчих и символизировавшей строгую власть. Ерзая в объятиях дьявола, мальчик наконец обрел дар речи.

– Вот. Вот где я блесть. Вот где я живу.

Крохотная ручонка показалась из-под объемистого рукава халата, чтобы ткнуть в полуосвещенную террасу слева от них, чуть дальше на юг по дороге Святого Андрея. Дьявол усмехнулся и поправил его.

– Не совсем. Там ты жил. Пока, конечно, не умер.

Ребенок задумался и кивнул:

– А. Да. Я забыл. Почему так быстро стало темно? Раньше блесть солнечно, а я ушел недавно. Не может уже настать ночь.

Очевидно, заметил дьявол, его молодому другу придется растолковать и это.

– Ну, вообще-то, может. Более того, это даже не день твоего ухода. Когда мы летели вдоль Чердаков Дыхания, мы минули не меньше трех-четырех закатов, а значит, сейчас мы в какой-то момент позже на той же неделе. Судя по множеству машин на Графтонской улице, я бы сказал, что похоже на вечер пятницы. Твои домочадцы наверняка сейчас чаевничают. Хотел бы их увидеть?

По затянувшейся паузе было ясно, что ребенок серьезно обдумывает предложение, прежде чем ответить. Естественно, ему хотелось еще раз увидеть любимых, но увидеть их во время траура наверняка казалось тяжелой перспективой. Наконец у него прорезался голос:

– Ты можешь их показать? Или они будут штуками с огоньками, как Наверху?

Дьявол добродушно фыркнул, так что из его раздувшихся ноздрей, словно выхлопные газы, потянулись струйки синего дымка.

– Ну конечно, я их тебе покажу. Это же главная часть Полета Сэма О’Дая. Этим я и славлюсь. А что до их вида – они будут не такие, как их видно сверху. Знаешь, что означает слово «измерение»?

Малыш покачал взъерошенной головой. Что ж, подумал дьявол, ночка предстоит долгая.

– Ну, по сути дела, это просто другое название плоскости – у любого твердого предмета есть разные плоскости. Если у чего-то есть длина, ширина и глубина, мы говорим, что у предмета три измерения, он трехмерный. Но на самом деле в этой вселенной больше трех измерений, хотя люди почему-то замечают только три. Если честно, их десять, а с натяжкой – одиннадцать, но тебя сейчас должны занимать всего четыре. Это три плоскости, которые я только что упомянул, плюс четвертая – такая же осязаемая, как остальные, но смертные воспринимают ее как проходящее время. Это четвертое измерение видится в правильном свете из Души, что находится Наверху, еще более высшего измерения-измирения. Если смотреть оттуда, то времени нет. Все перемены и движения представлены просто в виде змеящихся кристальных фигур с огоньками внутри, которые ты и видел, расположенных вдоль своих предопределенных троп. Но это когда смотришь сверху, не забывай.

А что до нашего нынешнего положения – мы уже не Наверху. Мы внизу, в трехстороннем мире, где время существует, – но видим мы его по-прежнему верхними глазами. Вот эта мелкая деталька в общем и есть основа всего моего прославленного Полета, который я с твоего позволения сейчас продемонстрирую.