Читаем Иерихон полностью

— У меня с собой нет блокнота.

— Он в твоём внутреннем кармане. Слева.

Разговоры и смех умолкли. Шестнадцать взглядов сфокусировались на командоре и его помощнице.

— Это невозможно, — мягко сказал Кампари.

— Дай.

— Ни за что.

— Ты сам говорил, отказываться от действия нельзя. Долг чести. Или это ничего не значит?

Выдвинув подбородок и спрашивая себя, что же он творит, командор выудил из кармана потрёпанную книжку. «Затянуться бы», — мелькнуло у него в голове. В монастыре табак не растили, в теплицах Агломерации — тем более, но курить захотелось невыносимо. Для таких моментов и придумали сигареты: отвлекающий манёвр, выпущенный пар, дымовая завеса.

Дик переворачивала страницу за страницей: литры яда вместо чернил, нерешённые дилеммы, дневная скука, ночные страхи. Сны. Плоды бессонниц.

Не без удовлетворения Кампари заметил, что кое-кто из безмолвных зрителей задремал сидя. Режим плюс алкоголь.

— Читай!

Он встрепенулся вместе с остальными. Дик протягивала блокнот, раскрытый на середине.

— Это уже второе действие.

— Читай, я сказала!

— Зарываешься.

— Не смей использовать свой статус сейчас! С завтрашнего дня слова поперёк не скажу. Но сегодня — читай.

— С какой стати?

— Слабо?

— Берёшь меня на слабо? Я не поведусь!

— Так тебе слабо?

— Нет, конечно, — он выдернул книжку из её пальцев и, бросив взгляд на выбранную страницу, помедлил.

Спутники не понимали, что происходит, но проснулись и всем видом выражали нетерпение.

— Трезвые есть? — сурово спросил Кампари.

— Нет!

— Ручаетесь?

— Командор, не тяни, — пнула под локоть Дик.

Кампари схватил бутылку, запрокинул голову: три крупных глотка опалили горло. Он прекрасно помнил слова, озвучить которые требовала Дик. Закрыл глаза, как на спуске в карьер, с трудом разомкнул пересохшие губы, а потом его понесло:

— Как-то стрёмно, — пробормотал Клемент после минутной паузы.

Кампари оторвал лоб от согнутых коленей и ухмыльнулся:

— Не то слово.

— Круто, что можно так, — Виктор несколько раз энергично кивнул, сопроводив движения шеи взмахами рук.

— Его пропёрло наличие ритма, — расшифровал непривычно серьёзный Фестус.

— Точно, — обрадовался Виктор. — И вообще… Складно. Ясно, почему раньше так развлекались. Это ведь что-то добарьерное?

Фестус уронил лицо в ладони и застонал:

— Меня окружают тупицы! Все тупицы! Поголовно!

— Положим, не все, — протянул Клемент. — Я давно подозревал, что командор не ограничивается ночными бдениями и алкоголем.

Под шепоток осознания Фестус вскочил и, задыхаясь, выдал:

— Если хоть кто-нибудь сболтнет о том, что здесь слышал, я собственноручно его прикончу! Любого из вас!

Ему ответили криками:

— За кого ты нас держишь?

— Не нервничай, — Кампари был тронут и благодарен — выходка Фестуса отвлекла внимание от его собственных дрожащих рук и пылающего лица. — Такая мелочь. Вот если бы я развороченные суставы в цветах рисовал…

— Командор, давайте ещё раз, — зычный голос Феликса перекрыл общее жужжание. — Во-первых, мне понравилось. Всем понравилось?

Подтверждающие междометия. Ну конечно, они одобрят всё, что он сделает. Голым в Центр явится — и то поаплодируют.

— Во-вторых, я ничего не понял.

Кампари оценил искренность и повторил.

— Я всё равно ничего не понял, кроме того, что все в порядке и никто не счастлив, — покаялся Феликс.

— Я тоже, — присоединился Юлиус. — Ещё уловил, что кровать скрипит.

Фестус, судя по выражению лица, пребывал в чистилище, а правая рука Кампари онемела, потому что Дик сжимала её выше локтя.