Читаем Йенгангер не дышит полностью

Онемевшие пальцы ничего не чувствовали, пришлось опустить флакон в карман, чтобы он ненароком не выскользнул. Холодный ветер успокаивал, замораживал звеневшую натянутой струной тревогу.

Хорошо, что жилище Йортрен расположено ближе к окраине. Я всё же вышел к морю, но по другую сторону скалы с храмом Гунфридра. Некоторое время молча смотрел в небо. За что же ты так со мной, Рангрид?

Достал флакон с твилом, ловко выдернул массивную пробку. Принюхался. Запах острый, свежий, но ни на что не похожий. Криво усмехнулся. Что ж, хуже не будет.

Поднёс к губам и сделал большой глоток. Потом ещё и ещё. Сразу ничего не понял: язык онемел, в горле стала комом горечь. Я сглотнул и закашлялся. Спустя миг во рту разлилась дурманная прохлада с остатками горечи. Перед глазами всё померкло, тело вдруг стало легче пушинки. Все чувства и ощущения пропали, оставив меня только в безграничной пустоте.

Я покачнулся, на лбу выступил холодный пот. Безумный вихрь подхватил меня и понес вверх. Миг – ноги коснулись твёрдой поверхности. Вихрь стих. Я тряхнул головой и огляделся: тьма – по ту сторону Мрака, и то повеселей будет!

Одна за другой начали вспыхивать яркие точки. Сначала по одной, а потом россыпью, словно кто выпустил из горсти драгоценные камушки. Сразу я ничего не мог понять, но потом неожиданно стало легко и свободно. Я даже рассмеялся – знаю, видел уже, гулял по этим ночным небесам вместе с Мяран.

– О, я слышу смех, – то ли скрип снега, то ли хриплый женский голос. – Позвал меня, чтобы радостью поделиться?

Звёзды замерцали, выпустили лучи, которые слились друг с другом, став маленькими ступеньками. По ним медленно спускалась Мяран, на её плечи были наброшены белоснежные меха. Волосы придерживала широкая кожаная повязка с роговыми пластинками. Однако ступни всевидицы были босыми, будто лютый холод зимы ей был нипочем.

– Я уже и соскучилась по тебе, Оларс.

В лучиках морщинок возле глаз спрятались смешинки, на губах появилась улыбка.

С всевидицей было что-то не то. Будто… моложе стала. Но разве лаайге известен секрет молодости?

Я передёрнул плечами:

– Я рад тебя видеть тоже. Жаль, причина не из приятных.

Мяран подошла ближе, положила руку мне на плечо, вмиг стала серьёзной. От прикосновения вдруг стало тепло и спокойно.

– Говори, – сказала тихо и повелительно. Но не как вождь или царь, а как мать непутёвому ребёнку, что и не подумаешь ослушаться.

– Рангрид, – произнёс я, во рту тут же пересохло, – Хозяин Штормов увёз Рангрид.

Мяран чуть заметно склонила голову. Разумеется, всевидице это не новость.

– Как её спасти?

Мяран убрала руку с моего плеча.

– Она ушла по своей воле, Оларс.

Внутри снова всё заледенело.

– Но почему? – собственный голос прозвучал как жалко. – Она же его ненавидит!

Всевидица молчала, но от её взгляда у меня по коже пробежал мороз.

– Мяран…

– На чудеснице из Мерикиви лежит проклятие Хозяина Штормов. Он пометил её, как свою собственность. Давно, ещё в детстве.

– Неправда, – огрызнулся я.

Лёд, сковавший сердце, разрастался, медленно вымораживая всё изнутри.

Мяран смотрела на меня спокойно и совершенно бесстрастно, будто внезапно сквозь маску живой женщины выглянула сама Госпожа Зима.

– Мне жаль, – голос резал стальным лезвием. – Но ты должен это принять. Как бы она не пыталась, не сможет противиться силе проклятия. Она любит тебя, Оларс. Любит, как может любить женщина. Но чем сильнее её привязанность к кому-то, тем вернее она губит человека. Ты не спрашивал, сколько уже жизней унесла чудесница из Мерикиви?

Ответить… Что ответить тут? Стиснул зубы и шумно вздохнул. Не спрашивал. Но… не верю. Не могу поверить.

– Но почему именно сейчас?

– Она не пошла бы с вами на Хозяина Штормов, – мягко сказала Мяран. – Хоть и желала этого всем сердцем, но не сумела причинить ему вред. И сейчас… много ли ей известно о вашей подготовке?

Я покачал головой:

– Не знаю. Но думаю, что немного. Я с ней почти не говорил, разве что Йортрен и ванханенцы могли что сказать.

Она нахмурилась:

– Всё равно плохо. Она расскажет ему.

Я провёл ладонями по лицу:

– Утбурд! Но должен же быть какой-то выход!

Сцепив руки за спиной, обошёл вокруг невозмутимой всевидицы. Так почему-то думать получалось лучше.

Она покачала головой:

– Мне очень жаль.

Я резко остановился:

– Но ведь можно же как-то снять это проклятие?

Всевидица чуть пожала плечами:

– Убить её.

Я вздрогнул, уставился невидящим взглядом на Мяран. Повисла тишина.

– Нет, – произнёс тихо, но твёрдо.

Она вздохнула:

– Это не моё желание. Но чары Хозяина Штормов сильны. И исчезают только после смерти. Такова уж суть Мрака.

– Нет, Мяран! Нет!

Некоторое время мы молчали. Кажется, где-то вдалеке шумел ветер, но мне было не до него. Я не принимал и не желал понимать её слова.

Всевидица коснулась моей руки, я хмуро глянул на неё.

– Не сердись. Но помни, что у тебя сейчас есть куда более важная цель, нежели бегство Рангрид.

Некоторое время я молча смотрел на невозмутимую маску вместо лица, но потом медленно кивнул. Забывать о главном просто не имею права. Хоть и хотелось бы послать всё к утбурдам.