Читаем Йенгангер не дышит полностью

– И что предлагаешь?

Нет, и капли доброжелательности ни в тоне, ни в прищуренных глазах не было. Но желание отыскать святыню Соук-Икке-Соуке побеждало всё. Ведь, Повелители Холода пришли по Гьялларбрёсту. Если найти его и разрушить, то больше никто не сумеет заставить их вернуться назад, никто их прогонит из этого края.

– Сумеешь ли удержать моих линормов?

Вопрос полон насмешки, только сейчас не время обижаться.

– А давай-ка посмотрим, Янсрунд Повелитель Холода. Или брата вместо себя приведёшь?

Он вскинул голову, в глазах вспыхнула ненависть, лезвие из Лунного льда направил мне в сердце.

– Кто ты такой, чтобы сметь говорить о моем брате?!

Я понял, что сказал что-то не то, но отступать было поздно.

– Не гневайся, Повелитель.

Меч опустился.

– Где находится мост?

– Дорогу укажет лебедь Госпожи Зимы, – мягко ответил я.

– Смотри… – Глаза вымораживали всё внутри, заставляли вздрагивать и желать как можно скорее сбежать отсюда. – Даю тебе день. Один краткий день, чтобы решить: да или нет. Можешь ещё одуматься и сдаться сам. Отдать, что есть. Я даже буду милосердным и оставлю тебе жизнь. Но если нет… – повисла напряжённая тишина. – Я выиграю. Я приду первым. Разрушу Гьялларбрёст, а ты – станешь моим рабом навсегда!

Дворец разлетелся мириадом ледяных осколков, меня швырнуло в сторону. Перед глазами всё потемнело, в ушах стояли свист и вой:

– Навсегда!

Я резко сел на постели, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. Огляделся – та же комнатка в доме Сверре и Лив. За стенкой должны быть Рангрид и Арве. И, кажется, даже слышен бас Йорда. Тут ничего не изменилось. За окном по-прежнему ночь, только звёзды льют хрустальный свет в окно. Как и не было здесь Повелителя Холода.

Только леденящее душу «навсегда» до сих пор звенело рядом.

Глава 5. Малые боги огня

Мороз, солнце и снег, слепящий глаза.

Я молча стоял на крыльце, бездумно глядя вдаль. Ругань Йорда и низкий голос Сверре доносились из кузницы. Я понятия не имел – чем именно решил подсобить ему рисе, но судя по возмущениям, задуманное не совсем удавалось.

Морозный воздух наполнял лёгкие свежестью, а разум – покоем. Страшная ночь осталась позади, смертельный холод остался во тьме, что рассеялась с первыми лучами солнца.

Рангрид не задавала лишних вопросов, лишь изредка бросала взгляды в мою сторону. Арве почти ничего не говорил, будто чуял настроение полумертвеца. В первый раз я чувствовал себя неправильно и неуместно, сидя среди добродушных хозяев, их розовощёких детей, рябиновокосой красавицы, сладкоголосого фоссегрима и простоватого рисе.

День. Один день. Ничтожно мало времени, чтобы суметь хоть как-то подготовиться к встрече с богом. Но неожиданно меня озарила мысль, я даже замер.

Резко развернувшись, быстро вошёл в дом. И едва не сбил с ног спешившую в комнату Лив, державшую в руках глиняный горшочек с похлёбкой.

– Ой!

Я успел перехватить горшок и поддержать хозяйку.

– Осторожнее, я не такой страшный.

Она улыбнулась и поправила выбившуюся из-под платка светлую прядь.

– Не страшный, но внезапный. Что-то случилось? – и тут же кивнула в сторону комнаты. – Это для Рангрид. Хоть и была с нами, но в рот ни крошки не взяла.

Я нахмурился, но промолчал и последовал за хозяйкой.

Рангрид сидела на лавке и что-то зашивала. Поставив перед ней похлёбку, я сообразил, что чудесница латает мою рубаху.

Она подняла голову и вопросительно поглядела на нас.

– Что-то случилось?

– Нет. – Лив отобрала у неё шитье и вручила деревянную ложку. – Поешь, а то как свечка будешь – потом ни один мужчина не глянет.

Рангрид вспыхнула, но неожиданно скулы окрасились ярким румянцем.

Я кашлянул, обе женщины тут же посмотрели на меня.

– Лив, вы здесь давно живёте. А Рангрид хоть и неместная, но бывала здесь чаще меня. Так вот… – я сделал паузу, давая возможность осознать мои слова. – Не расскажите ли, какие храмы ещё остались? Кому молитесь вы – браннхальдцы?

Рангрид нахмурилась, уткнулась взглядом в еду и зачерпнула ложкой похлёбки.

– Лив, об этом знаешь только ты.

Проворные чуть пухловатые пальцы хозяйки ловко зашивали стальной иглой выбеленный лён.

– Нет здесь больше храмов, – спокойно ответила она и вздохнула. – Жалкие остатки поселений, домики разбросаны очень далеко друг от друга. Если б Сверре не был кузнецом, то и мы б тут жить не сумели. А так руки у него золотые, мечи делает – загляденье. Приезжают сюда даже люди из Ярлунга. Привозят продукты и ткани в обмен на оружие.

Рангрид ойкнула.

– Не хватай, – тоном строгой няньки сказала Лив, – никто тебя не гонит. Горячее же.

Чудесница тихонько фыркнула, но начала дуть на похлёбку. Я невольно улыбнулся. Заметив мой взгляд, Рангрид свела брови на переносице, а потом неожиданно показала кончик языка.

Я оторопел.

– Так вот, – продолжала Лив, – даже если тут в кого и верят, то обращаются прямо. Часто уходят прямо к заледеневшему озеру, где по поверьям спрятан Соук-Икке-Соуке.

Я задумался, решив, что с дерзостью чудесницы разберусь попозже.

– Лив, а скажите, что вы знаете об Иданнре?

Лив посмотрела на меня, вздохнула и чуть пожала плечами.