Читаем Иду на вы! полностью

Ибн Эфраил, сын Манасии, скакал на сменных лошадях навстречу войску кагана Руси от одной станции к другой, расстояние между которыми не превышало двадцати миль. Он надеялся, что встреча произойдет хотя бы за два перехода русов от столицы Хазарского каганата Итиля, и не верил, что князь Святослав идет на исмаильтян отомстить за гибель русского войска, случившееся двадцать лет тому назад. Он хорошо помнил, с какой решительностью Святослав заявил, что придет со своим войском под стены Итиля, и, конечно, не для того, чтобы миновать его по пути к морю Хазарскому. Но он, передавая своему господину, царю, дерзкие слова князя Святослава, его похвальбу, смягчил их и утопил в густом красноречии. Да и как можно было поверить, что слова этого молокососа — не пустой звук, не похвальба перед его вассалами, а твердое намерение разгромить Хазарский Каганат, который богатством и могуществом соперничает с империей ромеев! И сам каганбек не поверил бы, если бы ибн Эфраил дословно передал ему разговор с каганом Руси, хотя всем известно, что каган Святослав имеет варварскую привычку предупреждать своих врагов надменными словами дикаря: «Иду на вы!» Да вот беда: нет и не было такого владыки, который готов услышать голую правду из уст своих подданных. Им больше нравится слышать то, что они хотят услышать. Увы, он, ибн Эфраил, явно недооценил кагана Руси, который, по здравому рассуждению, должен был идти через степи печенежские, ибо это самый короткий путь. А он избрал кружной путь и подгадал такой момент, когда рядом с Итилем нет никаких войск, способных противостоять его войскам.

Ибн Эфраил давно не ездил верхом, он располнел от спокойной и сытой жизни, окруженный своими нежнотелыми и сладкоголосыми наложницами, и теперь тяжко страдал от тряски разномастных лошадей, которые доставались ему на промежуточных станциях. Еще, чего доброго, от такой езды нарушится связь животворящих органов внутри тела, и его поразят колики, уже то и дело пронзающие желудок и печень. Сейчас немного бы полежать в тени, попить кумыса, вздремнуть, тогда непременно восстановится связь внутренних органов, прекратятся колики, а главное — прояснится голова. Но время, время… Его всегда не хватает, и почти всегда, сколько он себя помнит в должности посла, надо было спешить, наверстывая упущенные возможности, а потом выкручиваться, искать входы-выходы перед каким-нибудь задрипанным ханом, от которого воняет за версту немытым телом и гнилыми зубами. Ведь у них не было Моисея, который узаконил на глиняных табличках правило — мыть руки перед едой и хотя бы раз в неделю омывать свое тело водой, которая смывает с тебя пыль, а с нею и всякую заразу. Слава Всеблагому! Он до сих пор помогал рабу своему, внушая мудрые мысли, как лучше обходиться с варварами, какими словами запутать им мозги, улестить, наобещать с три переметные сумы, чтобы от жадности у варвара потекли слюньки. Удастся ли ему, ибн Эфре, совершить нечто подобное при встрече со Святославом? Беда в том, что тот, похоже, особенно рассуждать не любит. В его голове всего два цвета: черный и белый; и лишь один путь — вперед! Но не было и нет на земле такого человека, который бы не был падок на лесть. Во всяком случае, таковые ему, ибн Эфраилу, не встречались. Надо только сразу же захватить кафедру и превратить своим красноречием кагана урусов в восторженного слушателя. Жаль, что при встрече со Святославом в Киеве он, ибн Эфраил, недооценил кагана урусов, полагая, что самый верный способ добиться от него покорности — напугать его мощью Хазарского каганата так, чтобы все остальное потеряло бы в глазах молодого князя всякий смысл. Теперь придется исправлять собственную ошибку. Так что лучше пострадать от колик, чем услыхать из уст каганбека смертный приговор, а потом пойти в свой дом и собственными руками лишить себя жизни. Как же так? — все будут жить, наслаждаться солнцем и голубым небом, ласками юных красавиц, а он… Б-ррр! Уж лучше об этом не думать. Следовательно? Следовательно, он должен приложить все силы, чтобы склонить князя Святослава к миру или, в крайнем случае, задержать его как можно дольше, пока каганбек не соберет войско под стенами Итиля. На худой конец можно передаться тому же князю Святославу или кагану Великого Булгар: умные люди нужны везде… Помоги, Всемогущий и Всемилостивейший, презренному рабу своему!

Солнце уже садилось, расплываясь в фиолетовой дымке, багровея и тускнея, когда посольский кортеж, скакавший правым берегом реки, ровным как стол и пустынным, как полуденное небо, заметил далеко впереди конный отряд, пыливший навстречу. Это могли быть только буртасы, кочующие между Итилем и Танаисом. Их ханов и беков ибн Эфраил знал хорошо, так что опасности при встрече с ними не предвиделось. Но по мере приближения отряда сопровождавшие посла наемники-хорезмийцы все чаще привставали на стременах, пытаясь из-под руки получше рассмотреть чужих всадников.