Упали первые капли дождя. Зашуршало по сухой листве.

— Цоб, дохлятины! — крикнул Светозар, хлестнув прутом волов.

Отрок подхватил, дернув за поводок, пропущенный в железные кольца, закрепленные в носовой перегородке животных. Уставшие волы напряглись, прибавили шагу. От них валил пар, с губ тянулась густая слюна. Оставалось всего два прогона.

ГЛАВА 4

В княжеских палатах суматоха: рабы и рабыни, прибираясь, мечутся из одной палаты в другую, с важными лицами снуют отроки и отроковицы. Княгиня Ольга, только что вернувшаяся с богослужения из Никольской церкви, сидит на своей половине, слушает прискакавшего вестника от пограничных торков, кочующих в южных пределах Руси: в Киев едет великое посольство каганбека Хазарского.

— А с ним воев, матушка-княгиня, не мене тысячи, а телег — сто, а верблюдов — два ста, а рабов, черных лицом и телом, опять же два ста, а самого посла царя козарского несут в шатре из китайской поволоки, музыканты едут на ослах и дуют в дудки, бьют в бубны, бренчат на лютнях. Через два дня будут в Киеве, матушка-княгиня, — говорил и низко кланялся бритоголовый торк, и кожаные штаны его, и зипун — все мехом внутрь, скрипели и шуршали после каждого поклона, распространяя вонь ни разу не мытого тела.

Но княгиня Ольга и бровью не повела, зная, что торкам боги их запретили мыться, чтобы дух предков не покидал их ни днем, ни ночью. Она благосклонно выслушала вестника, велела одарить его саблей булатною и портами новыми, накормить, выводить его коня и отпустить восвояси.

Хотя время еще есть для подобающей встречи посольства, а более для того, чтобы скрыть приготовления к предстоящему походу на Итиль, однако за князем Святославом, с утра ушедшим на Днепр тянуть неводом белорыбицу, послали отрока. Послано и за ближайшими советниками, в том числе и за хорезмийцами Исфендиаром и Ростемом, мудрейшими из близких княгине людей. С ними она почти двадцать лет назад, после гибели мужа, ездила в Царьград (Константинополь, ныне Стамбул) к кесарю ромеев Константину Багрянородному. Искушенные в посольских делах хорезмийцы много пользы принесли Руси своими советами, их подписи, в числе других, стоят под договором между Русью и империей ромеев. Однако подписи подписями, а дела делами. А дел со стороны Византии пока не видно. Правда, прислали золота и оружия, но не так уж много, чтобы собрать большое войско. Но и об этой помощи приходится помалкивать, чтобы не прознали в Итиле и не упредили поход против Хазарии своим походом против Руси. А несколько тысяч ромейских воев, опытных и умелых, князю Святославу не помешали бы. Но у Византии столько врагов, что ей самой едва удается от них отбиваться. И один из самых главных — иудейская Хазария, вербующая против нее рати, дающая деньги и оружие. Даже магометанам, своим заклятым врагам. Воевать чужими руками — давнишний обычай иудеев. И в этом своем устремлении они не знают себе равных. А Руси с Византией делить нечего. И враги у них общие. Вряд ли Царьград найдет себе более преданных друзей и союзников.

Так зачем едет в Киев посольство каганбека Хазарского? Что как пронюхали в Итиле о подготовке похода русов на Хазарию? Не иначе как остались в Киеве соглядатаи каганбека Хазарского.

И княгиня прижала руки к груди: так вдруг заныло сердце, растревожилось и за сына своего, и за внуков. Может, зря поторопились с отъездом снохи с внуками из Невогорода? Все-таки на севере надежнее. В крайнем случае, если случится неудача с походом на хазар, можно отступить в Швецию или в Данию, где сидят королями ее, Ольги, родственники. Давно оттуда не было вестей. Да и то сказать: как ушли ее родители в Русию еще в прошлом веке искать лучшей доли, так с тех пор и служат здесь, и живут, язык свой позабыли, восприняли от славян их обычаи, разве что дали им новое имя — русь. Многие из ее родственников пали в сражениях на чужой земле, женщины вышли замуж за первейших людей разных племен, обитающих в северных землях, мужи взяли себе в жены иноплеменниц. Что ж, прошлое есть прошлое, и ничего ее, княгиню Киевскую, с ним не связывает, кроме мифов и легенд, передаваемых от родителей к детям. Да и те уже помнятся смутно, затягиваемые повседневными заботами и тревогами. Вот и сыну они дали русское имя Святослав, и внукам своим. Кроме одного: Олега — в память деда, погибшего в чужой стороне.

Вспомнились княгине Ольге все унижения, которые претерпела она под властью хазарской, сидя в Вышгороде, опасаясь кинжала потаенного, вина отравленного или еще какой пакости. Легко ли теперь, после почти столетия зависимости от Итиля, после неудачных попыток избавиться от нее, гибели свекра и мужа, поверить, что на сей раз судьба распорядится иначе! А иначе — это лишь полный разгром Хазарского каганата, истребление или изгнание иудеев из Хазарии.