Читаем Иден (ЛП) полностью

— Как дела, Стром? — спрашивает один из них.

— Не плохо, — говорю я, понимая, что менее чем через час все они узнают о моем провале. Но дело в том, что мне плевать. Пусть смеются. Я смотрю на часы, кажется, я пришла вовремя. Я стучу в дверь детектива-сержанта Миллса, он лает в ответ «войдите».

Я закрываю за собой дверь, войдя в его кабинет.

— Присаживайся, — приглашает он.

— Я так понимаю, Робин сказал, что меня разоблачили, — говорю я, садясь напротив него.

— Да, ты понимаешь правильно, — он замолкает, не желая больше ничего говорить, а ждет, когда я сама «расколюсь».

— Я не сообщала ему, что являюсь офицером полиции и работаю под прикрытием. Он догадался…

— Как?

— Он сказал, что я слишком чистая и слишком невинная, чтобы быть беглянкой.

Миллс фыркает.

— Робин, наверное, также сообщил вам, что мы поженились.

Он кивает.

— Он не сказал мне почему.

— Джек сказал, что женился на мне, потому что никто теперь не сможет заставить меня свидетельствовать против него.

— Точно, это имеет определенный смысл. Ты влюбилась в него?

— Да.

— Он тоже влюблен в тебя?

— Я не знаю. Он не говорил мне этого.

— Но он испытывает сильные чувства.

Я прикусываю губу.

— Да. Да, испытывает, но дело в том, сэр, я уверена, что мы пытаемся взять не того парня.

— И с чего же такое заключение? — растягивает он слова.

— Джек Иден не наркодилер. Я ни разу не видела, чтобы кто-нибудь употреблял наркотики в клубе, и не видела никакой похожей сделки, связанной с поставкой наркотиков. Единственное, что ему присуще — это всего лишь безобидная контрабанда.

Брови сержанта-детектива Миллса взлетают вверх, и я тут же осознаю, что мне скорее всего не стоило использовать слово «безобидное», которое отчетливо показывает мою преданность Джеку.

— Контрабанда считается незаконной и может привести к судимости и тюремному заключению тех, кто занимается ею, — говорит он с сарказмом.

— Мне казалось, мы занимаемся большими криминальными авторитетами, — говорю я, надеясь увести его подальше от своей оплошности.

— Джек Иден и является большим авторитетом.

— Он не является им, — страстно протестую я.

В его холодных, амбициозных глазах появляются искры веселья.

— На чем основано твое суждение?

— Он мне так сказал, — Ой, я опять не так выразилась.

— И ты поверила ему? — Он недоверчиво качает головой. — А чего еще ты от него ожидала? Чтобы он сказал тебе правду, зная, что ты полицейский под прикрытием?

Я расстроенно смотрю на него.

— Боюсь, Стром, ты нарушила самое главное правило тайного агента, — его голос на удивление звучит совершенно спокойно. — Ты стала испытывать чувства к своей цели, а как только ты стала испытывать сильные чувства, тобой стало легко манипулировать.

Я молчу, потому что ощущаю, что что-то происходит — он играет со мной. Самое удивительное, что он не злится на то, что я облажалась со своим заданием, переспав с целью. Вдруг у меня ненароком мелькает мысль: «А что, если он сам хотел меня?» Я была выбрана исключительно за свою внешность. Он поставил меня перед Джеком, в качестве приманки, чтобы поймать его на крючок! С удивлением, смешанным с шоком, я наблюдаю, как он откидывается на спинку кресла, и его лицо определенно выражает самодовольство.

— Когда ты говоришь «безобидная контрабанда», ты знаешь, что он ввозит в страну?

— Я предполагаю в основном сигареты и алкоголь, — осторожно отвечаю я.

Он пристально смотрит на меня.

— Уверена, что в контрабанду не входит эвфемизм для кокаина, героина, а также торговля людьми?

Я смотрю на него глазами, наполненными ужасом. Он хочет, чтобы я продолжила работу офицером под прикрытием! Похоже, все будет не так легко, как я думала: «Ты уже не беспристрастна, твое прикрытие раскрыто, и ты впала в романтические отношения, Стром!» Зачем Миллс собирается продолжать операцию, учитывая тот факт, что сам агент оказался настолько хреновым?

Его спокойствие наводит меня на мысль, что он с самого начала знал, выбирая меня, как абсолютную дилетантку, что Джек быстро меня раскусит и раскроет мое прикрытие, и это станет прекрасной возможностью эксплуатировать нас обоих — Джека и меня. У меня замораживается кровь в венах. Я внимательно изучаю его.

— Я видела его досье и читала о его более старых вещах, когда он еще работал охранником у Скитта, там почти ничего нет. Почему вы так уверены, что он является криминалом?

Его глаза опасно поблескивают.

— Инстинкт. Когда приходится выполнять эту работу достаточно долгое время, то развивается очень сильное чувство, типа интуиции. Кристальный Джек может спокойно одурачить самые высокие слои общества, но не меня. Я знаю его тип, и я знаю его.

— Чего вы от меня хотите?

Он улыбается впервые с тех пор, как я вошла в комнату.