Читаем Идеальные дни полностью

Многие письма напечатаны на машинке и занимают только одну сторону листа. Я проглотил их за несколько часов, испытывая душевную боль, родственную той, что чувствуешь при виде пустеющей бутылки хорошего и слишком дорогого вина, которое, возможно, больше никогда не попробуешь. К счастью, письма, написанные рукой, у меня не пошли – слишком трудно было разобрать почерк Фолкнера, этот тип изобрел свой собственный вариант латинского алфавита, и половину букв приходилось угадывать. Я сфотографировал эти письма и убил полдня, пытаясь расшифровать их в коктейль-баре с внутренним двориком, где разрешено курить сигары. Место называется Weather Up и находится в старом деревянном доме на окраине Остина, с деревянным крыльцом, креслами-качалками и раскидистым ореховым деревом, затеняющим половину двора; ты видела такие тысячу раз в любом американском фильме, где действие происходит на юге Соединенных Штатов: дымящийся carrot cake[18] на подоконнике, серийный убийца, подглядывающий с чердака.

В итоге мой вечер полностью ушел на одно-единственное письмо, которое я прочитал в сопровождении четырех скрупулезно отмеренных порций виски (мне сказали, что в заведении наливают не более трех, но я получил еще одну благодаря очаровательной улыбке, которая, видимо, все еще действует на окружающих) и двух отвратительных никарагуанских сигар, купленных на заправке. Я уселся в кресло-качалку, достал блокнот и принялся неторопливо переписывать текст, пытаясь представить, что бы подумал автор о моих экзерсисах.

Удивительно, что письму, которое некто, сгорая от страсти, написал своей возлюбленной ночью 37-го года, было суждено пережить его смерть, оказавшись в папке рядом с другими письмами, написанными в минуты острой тоски, и что эту папку любовница продаст профессору университета, одержимому Фолкнером, а профессор завещает ее архиву в Техасе, и что в 2019 году, когда и отправитель, и получатель давно уже будут мертвы, папка случайно окажется в руках посетившего архив сантандерца, который всего лишь хотел сфотографировать какую-нибудь бумажку, написанную рукой Фолкнера, чтобы порадовать жену (которая во времена изучения литературы в университете увлекалась его книгами), и что, узрев эти письма, сантандерец почувствовал желание переписать неразборчивые каракули, адресованные любовнице писателя, а заодно воссоздать всю историю и понять, что означают эти письма, попытаться воскресить давнее желание, возродить пыл, воспламенивший каждое из них, чтобы в собственном письме поделиться частицей их энергии со своей женой. При желании можно предположить, что именно ты была адресатом письма Фолкнера, которым я собираюсь с тобой поделиться, письма, извлеченного мною из недр архива, чтобы передать его тебе в расшифрованном виде.

Прилагаю фотографию письма, чтобы ты осознала сложность моей задачи как переписчика. Но, по правде сказать, понять его содержание сложнее, чем переписать, поскольку оно написано с расчетом на то, что никто не уловит его смысл, кроме отправителя и адресата.

When you wake and read this you are to believe that you are still asleep, waiting to wake and remember it’s Sunday morning and that soon the phone will ring and they will tell you I am waiting downstairs, for breakfast together and ping pong and then the hours in the sand and wind and much letters that cannot even make sense to anyone but us.

Then (you are still asleep, remember) you will put this one away and you will dress and have breakfast, maybe with Sally and John, and play ping pong with them and dine at the xxx xxxx (?) and return home for music and bed, and your day will be pleasant, and you will get into bed and then you will open the next one. The one for Sunday night; you will have had the pleasant day behind you but it will not have actually been, it will just be that dingy (?) time between sleeping and waking, because now you will have this second one in your hands and you will open it and then you will wake and I will be there.