Читаем Идеальные дни полностью

На этой неделе у нас состоялась так называемая “мировая премьера” экранизации MGM “Злоумышленника в пыли”. Думаю, это довольно тонкая работа; мне бы хотелось быть Кларенсом Брауном, ее режиссером.

Я часто о тебе мечтаю. Сначала мне казалось, что даже слишком часто, временами я боялся заснуть или, наоборот, проснуться. Но мне уже не так больно. То есть не менее больно, просто теперь я знаю, что боль неизбежна, она всему придает смысл, боль – единственное, что ты способен сохранить, единственное, что остается с тобой; ценно то, что теряешь, потому что так у тебя не будет шанса это истрепать и все равно потерять (истрепав). Дарби и Джоан – противоположный пример. И как сказал один из моих героев, потерявший свое сердце, свою любовь, унесенные смертью: “Между болью и ничем я выбираю боль”. Отныне я знаю, что это правда, хотя какое-то время после сентября 1942 года, а также июля 1943 года я верил в обратное.

Передавай привет Салли и Джону. Пришлю тебе книги, когда узнаю твой адрес.

Билл

Это письмо я воспринял как пророчество, оно приоткрыло то, с чем я, вероятно, столкнусь в скором времени (“Я часто о тебе мечтаю. Сначала мне казалось, что даже слишком часто, временами я боялся заснуть или, наоборот, проснуться”). Билл отправляет его Мете в 1949 году, примерно через пятнадцать лет после их первой встречи. Между этим письмом и предыдущим прошло три года. Сложно сказать, были ли они тремя годами молчания, но в архиве нет других писем, датированных между 46-м и 49-м. Начало письма – “Ты по-прежнему там?” – наводит на мысль, что да, они не общались три года. Это предположение подкрепляется предыдущим письмом, написанным перед долгим периодом молчания. Письмо скупое и прохладное, чисто деловое, Билл интересуется, состоится ли встреча, последняя строка выглядит так: “Сообщи мне свой маршрут и даты, и т. д., и я посмотрю, что можно сделать”. О чем идет речь, неясно. Где тот напористый тон охваченного страстью влюбленного, который много лет назад восклицал: tomorrow, tomorrow, tomorrow? В этот миг меня утешает одно – перечитывать раз за разом холодное I will see what can be done, мне нравится думать, что оно предупреждает меня о том, что ожидало бы нас с тобой, если бы наши встречи продолжались многие годы, оно предостерегает от неизбежности наступления дня, когда ты или я кратко написали бы: уходи, но сообщи мне о том, где тебя искать, а я подумаю, смогу ли тебя увидеть. Уж лучше переболеть сейчас, ты поступила мудро.

Спустя годы приходит письмо, которое начинается словами: “Ты по-прежнему там?” Полагаю, отправитель интересуется, живет ли адресат по прошлому адресу, люди в Америке то и дело переезжают с места на место, и если в доцифровую эпоху кто-то переставал следить за чьими-то перемещениями, человек исчезал из его жизни, возможно навсегда. Но Мета все еще была “там”, мы не видим ее ответа, поскольку Фолкнер, как выяснилось из другого его письма, уничтожил все письма Меты, чтобы они не стали достоянием публики. Зато Мета хранила письма Фолкнера с дотошностью архивариуса.