Рядом морщила лоб и улыбалась Лена. Она часто так делала. И три ряда нацболов в узком коридоре.

Снаружи были враги, российское государство.

Когда автоген почти снес дверные петли, замелькали погоны.

— Там мусора.

— Так, ментов арматурой не бьем, — распорядился Рома, — отходим.

Хреначить их в Бункере действительно вариантов не было. Всем минимум по пять лет гарантировано, к тому же у мусоров огнестрел. Исход сражения с ментами был фактически предрешен, оставалось только проигрывать красиво, по-нацбольски.

— Идем в последнюю комнату по коридору, — скомандовал Рома, — там закрываемся.

Нацболы быстро и дисциплинированно выполняют маневр. Н. Н., высокий светловолосый партиец в черном пальто и костюме отступал последним. Перед тем, как мусора ворвались в Бункер, он разрядил свой «удар» в сторону оставленной баррикады — пусть надышатся.

Последний рубеж обороны. Мы ждем. Слышны шаги мусоров.

— Че-то быстро штурмовать пришли, — кто-то нарушил эту странную паузу. — Месяца не прошло.

— ФСБшники на владельца помещения вышли, — начала объяснять Лена, — они вчера не просто так заявляли, что собственник им разрешение на осмотр подвала дал. Те, в черных куртках, крыша бандитская владельца какая-то.

— Понятно. Уебки, блин…

И опять молчание.

У нацболов было особое отношение к пространству. Сначала мы врывались, захватывали кабинеты и офисы. А потом сидели там и ждали, когда нас примут. Закрепиться на нескольких квадратных метрах и потом там же получать дубинками по голове. Совершенно обычное для нас дело. Зачем? Потому что надо, потому что правильно. Так бы я тогда ответил.

Во время такого ожидания я был счастлив. Я находился там, где должен находиться. Это было очевидно, математически объективно, но и в то же время как откровение.

Там, в Бункере, на последнем рубеже, все происходило так, как должно. Если бы мусора тогда меня застрелили, я умер бы с чувством полнейшего счастья.

А по железной двери застучали какие-то кувалды. Она начала поддаваться.

— Нацболы, готовы? — Рома окидывает взглядом свое малочисленное войско. — Да. Смерть!

— Да. Смерть! — грянуло в подземелье.

— Леха, не хочешь приковаться? — Лена где-то нашла три пары наручников.

— Давай! Пусть мусора возятся, — я повернулся к нацболу из моей бригады. — Дарвин, наручники есть!

— Круто!

— Давай я батарее.

Третьим в нашей компании стал Лазарь. Остальные сели на пол в два ряда перед нами, сцепились руками.

— Слава Партии!

— Смерть врагам!

Дверь рухнула. За ней стояло толстое тело в кожаной куртке и с позолоченной цепочкой на шее.

— Что это, блять, за хуйня? — заревело тело.

— Да, Смерть! Да. Смерть!

— Вы че, блять? Охуели?

Менты были меньше настроены на переговоры, чем толстый бандит. Замелькали дубинки. Партийцев начали по одному вырывать из сцепки. На полу показалась первая кровь — кому-то разбили голову.

Жирный бандит ударил Рому по лицу.

— Сука, пидр, — я рванулся на помощь к командиру, — Мразь толстая.

— Ты чего, щегол, — дубинка мусора с силой приземлилась мне на колено, — ты как разговариваешь!

За пять минут менты всех скрутили. Остались только прикованные Лазарь, Дарвин и я. Усатый капитан изучил внимательно наручники.

— Ну и нахуя вы это сделали? Вам больше всех надо, что ли?

— Нам надо, чтобы вы свалили отсюда. Мы с вами разговаривать не собираемся.

— Ебанутые, — усач покачал головой. — Ну пизды значит еще раз получите. Мусора опять взялись за «демократизаторы».

Пришли спасатели, перепилили болгаркой железо. Потом с заломленными руками нас вывели наверх. Снаружи — нацболы, менты, чекисты в штатском, телевизионные камеры.

— Да, Смерть! — раздавалось среди хрущевок.

Короткая история Третьего Бункера была закончена. Мусорские «газели» везли нас в ОВД.

Никулинский суд

Лена и я сидим в Макдоналдсе на «Сухаревской».

— Показывай, Леха, что наснимал, — говорит она мне.

— Вот, смотри.

На маленьком экране видеокамеры появляется Никулинский суд. Серое семиэтажное здание, железный забор. На втором этаже балкон. Под крыльцом курит судебный пристав в синей форме, топчется туда-сюда. Снег лежит на крышах «ракушек», на ветках деревьев.

Снегопад. Начало декабря 2005 года.

— Отлично, — говорит Лена тихо. — Ты не сладился там нигде?

— Нет, я аккуратно из-за гаражей снимал. Никого не было.

— Хорошо.

— Я тебе сейчас еще одну съемку покажу, крышу. Зашел в подъезд высотки, что рядом стоит, поднялся на последний этаж, оттуда поснимал.

— Показывай.

— Вот, смотри, тут пожарная лестница оканчивается, а в остальном крыша как крыша, ничего примечательного.

— А через чердак можно туда попасть?

— Я не знаю. Это невозможно, наверное, проверить. Думаю, да, если ключи есть или если дверь сломать.

— Ладно, через пожарную лестницу в любом случае проще.

— На первом видео лестница есть, плохо заметна только. Прямая, прямо до самого седьмого этажа. Подняться можно легко, если высоты не бояться.

— Очень хорошо. Будем считать, что с разведкой закончено, Молодец. Смотри, что у нас дальше. Понадобится твоя помощь регионалов встречать. Их должно иного на акцию приехать. Сможешь?

— Смогу, конечно.

— Да, вот еще что. У тебя же дача есть?