Большой известностью пользовались серебряные рудники Илипы (Алкала-дель-Рио, провинция Севилья) и шахты киновари в Сисапо (Альмаден, провинция Хаэн). Котинай возле Сисапо был, как рассказывали, «богатым медью и золотом», Аурингис (Асти, Баса) славился как центр серебряного литья. Со времен Ганнибала серебро добывали в шахтах Акци (Гвадикс). 40 тысяч местного населения работали в серебряных рудниках возле Картахены. Единственная шахта Бебело давала Ганнибалу более 300 фунтов руды в день. Ссылаясь на Посидония, Страбон рассказывает об умении рудокопов Турдетании. Он отмечает их способности отрывать глубокие галереи и применять знание винта Архимеда для удаления воды.

В районе Кастуло благодаря течениям корабли могли достигать Кордовы, до Гвадалквивира, а оттуда лодки, выдолбленные из стволов деревьев, добирались вплоть до Монс-Аргентариус. Некоторые реки, такие, как Хениль, наносили огромные массивы песка, из которого вымывали золото. Золотые рудники были и в Сьерра-Неваде, где руду плавили и очищали.

Помимо железоплавильного производства в горах Монкайо, в районе Эбро, мы также знаем о существовании железных и серебряных рудников в регионе Бергистани и об освоении местных ресурсов в других центрах Катала-на, как, например, в Торре-дельс-Энкантатс (Кальдетас, провинция Барселона), о чем свидетельствуют горы отработанных шлаков.

В завершение рассказа о богатстве металлами из местных недр следует упомянуть о находках иберийских и кельтских кладов, не говоря уже о суммах, которые поступали римлянам в виде дани или вымогались некоторыми магистратами. Статистические данные первого года после римского нашествия говорят об определенных притоках золота и серебра из районов, где о рудных разработках ничего не было известно. Это дает основание предположить существование интенсивной торговли в этих регионах или наличие гораздо большего числа разработок, чем те, о которых мы знаем. Самое большое число изъятого металла отмечалось в 194 году до н. э., когда М. Порций

Катон вывез в Рим 25 тысяч фунтов слитков серебра, 123 тысячи фунтов с клеймом biga (колесница, запряженная двумя лошадьми), 540 фунтов иберийских драхм и 1430 фунтов золота. Римляне значительным образом расширили разработку минеральных богатств Иберии и в итоге были вынуждены принять законы, касающиеся их условий добычи и охраны собственности.

ПРОМЫШЛЕННОСТЬ

У нас имеются определенные сведения и об иберийской текстильной промышленности. Большое количество находок отвесов ткацких станков и веретен говорит о ее значительном развитии, а небольшой рельеф Ла-Альбуфереты с изображением женщины-пряхи иллюстрирует один из ее аспектов.

Лен попал в Иберию через посредство финикийцев и греков, а эспарто там было уже известно давно. Это волокно наиболее интенсивно культивировалось в окрестностях Нового Карфагена и в меньшей степени во внутренних территориях Эмпория.

Эспарто Нового Карфагена было длинноволокнистым и использовалось для изготовления грубых коек, факелов и обуви. По словам Плиния, пастухи одевались в изделия из этого волокна. Изначально урожай эспарто собирали в летний период, но позднее стали собирать еще один урожай зимой для удовлетворения возросших потребностей судового такелажа.

Из льна ткали тонкие и красивые ткани. Сагунт, Сетаби, Эмпорий и позднее Таррагона специализировались на этом производстве, причем последняя славилась своим экспортом охотничьих сетей. Прибрежная индустрия специализировалась на засолке и сохранении продуктов. Из южноиспанской макрели изготовлялся специальный тип соуса.

Кроме такого домашнего производства, как помол муки и выпечка хлеба в печах, иберы занимались приготовлением напитков: кельты пили пиво, а иберы предпочитали вино, смешанное с медом.

РЕМЕСЛЕННИКИ И РЕМЕСЛА

Иберийские ремесленники преуспели в обработке металла, особенно в изготовлении оружия. По слова Диодора, прочность иберийских сабель была такова, что их удары не могли выдержать ни шлемы, ни щиты, ни кости. Филий объясняет их качество использованием очень чистого железа и практикой изготовления оружия из холодного металла с помощью легких ударов, продольно укреплявших клинок.

Качество оружия проверялось следующим образом: саблю брали одной рукой за рукоять, другой — за конец клинка, помещали на голову и сближали оба конца до тех пор, пока они не достигали плеч. При резком отпускании хорошая сабля выпрямлялась, не ломаясь.