– Я Григорьева тогда свел с Падвой как раз, и тот сразу включился… Так вот, у меня была назначена встреча с тобой и Жечковым в студии звукозаписи в «Олимпийском», где вы собирались записывать диск.

– Да.

– Но только вы телефоны все поотключали. И я до вас так и не добрался – поди знай, где там эта студия. Так вы записали диск?

– Да. Записали.

– «Храмы России» ты там пел, как это с тобой случается на праздниках?

– Да. И еще три или четыре песни.

– А вы его издали, выкинули на рынок – или как?

– Он не вышел, конечно, – уровень моего вокала тебе известен. Но у меня и у Жечкова есть по диску. Мой у меня дома где-то валяется.

– Уровень твоего вокала? Да кто ж его знает. У тебя все-таки музыкальное образование (я имею в виду музшколу). Вообще глянь! То ты кандидат наук, то вице-премьер, то на тебя уголовное дело заводят, то внезапно вдруг выясняется, что ты вокалист…

– Видишь, какой я разнообразный. Как Китовани. Помнишь Китовани? Доктор филологии – и одновременно вор в законе. Тенгиз его звали.

– А тебя же тоже можно в принципе короновать, а?

– Нет-нет, нельзя; я женат, у меня дети. Хотя по теперешним меркам – смело можно. В партии не состоял, с ментами не якшался.

– В Турции сидел на киче (о чем мы уже сообщили раньше), так что и ходочка есть. Даже две.

– Да. Такие ходочки дорогого стоят.

– Дай Бог всякому.

– И статейка не какая-нибудь педерастическая. Не изнасилование, а незаконное пересечение границы и Турции, и США. Два раза. Так что я рецидивист.

– «Если ходки – то короткой…» В общем, тебя, похоже, можно короновать. Хочешь, замолвлю за тебя словечко?

– Да пошел ты к черту! Что про нас читатели подумают…

Бутылка восемнадцатая. 1999

Свинаренко путешествовал по земному шару на шару, то есть даром. И писал книги.

– Да, брат, первое событие года – не какая-нибудь там херня типа очередного постановления или смерти некоего второстепенного деятеля и не 300-летие граненого стакана – но отставка Березовского Б.А. с поста исполнительного директора секретаря СНГ. Ну так как? Это все тогда, значит, началось?

– Да не. Надоело ему, наверно, просто дурковать. Решил, что должности «Березовский» ему достаточно. У нас тогда с премьерами была история, если ты помнишь.

– С трудом. Это когда Примаков?…

– Да. Примуса поставили в сентябре 98-го года. А потом уже где-то к марту – маю 99-го его сняли и назначили Степашина. А потом, в августе или сентябре, назначили Путина. Это 99-й год.

– Я помню. Потому что как раз Шакирова, который, как мне кажется, симпатизировал Примакову, 25 марта 99-го выгнали из «Коммерсанта». (А после из «Известий», где он был главным. Дальше он, побыв безработным, стал командовать «Новым временем».)

– За что?

– А за то, что уже началась афера с покупкой «Коммерсанта».

– 99-й… Это так недавно было. А кажется, что давно.

– Помнишь, Примус развернулся над океаном?

– Да.

– Патриотически так развернулся.

– Да. В знак протеста против бомбардировки Югославии.