Читаем Ящик водки полностью

– Нет, ты бинарные отношения между людьми не путай с отношениями человека и государства. Когда я веду переговоры с коллегой своим по бизнесу, то, извиняюсь, я хочу его развести точно так же, как он меня. В этом смысле мы квиты, у нас равные шансы. А у публики, которая читает прессу, нет никаких шансов обмануть журналистов.

– Так. Поехали дальше. А вот еще есть профессия палача. Необходимая государству. Там есть своя профессиональная мораль. Палачу позволено убивать! Ему за это даже платят зарплату.

– А я считаю, что профессия палача – аморальна.

– Допустим. Но мы же не привлекаем палача по 105-й статье каждый раз, как он выполнит свою работу согласно штатному расписанию и должностной инструкции.

– Мы как государство приостановили действие смертной казни на территории РФ. И я считаю это правильным.

– А до того как не приостановили, никто же не привлекал палачей к уголовной ответственности.

– Это не отменяет того, что палач занимается аморальной деятельностью. И я считаю, что нужно всех палачей уничтожить. Не в смысле – убить, а в смысле – уволить. Ликвидировать как вид деятельности.

– Но тем не менее мораль у них была профессиональная. У гинекологов одна мораль, у бизнесменов – другая, у министра финансов – третья, у палача – четвертая.

– Хорошо. Я тебе по-другому скажу. Вот спроси гинеколога: нравится ему в посторонних гениталиях копаться? Он скажет: нет, ему это не нравится, просто это его работа.

– Точно так же палач расстрелял Чикатило. Не потому, что ему так уж хотелось кого-то завалить, а просто ему приказали.

– Палач, когда занимается палаческой деятельностью, если он совестливый человек, то понимает, что, грубо говоря, херней занимается. Где-то свербит, он пьет горькую, дома нелады, на детях срывается. Вот этот образ пьющего после рабочей смены, спивающегося палача – он такой вот очень органичный. И дед твой, который «маузер» сжимал и расстрелы в ЧК проводил, наверняка у него что-нибудь свербило. Помнишь, он тебе на старости рассказывал, сколько людей погублено, было такое. И министр финансов, председатель ЦБ, который врет народу про то, что все прекрасно, у него тоже ломки какие-то. Вот Чубайс, помнишь, в интервью, которое ты у него брал, долго рассказывал, что это аморально, но это меньшее зло по сравнению с тем, что могло бы быть. Девушек там передавят с бабушками в толпе за макаронами.

То есть они как говорят. Мы аморальны, палачи, финансисты и прочие, но мы творим зло вынужденно. Меньшим злом большее предотвращая. Иными словами, в рамках человеческой морали они ищут себе какое-то объяснение. И они испытывают дискомфорт. И только журналисты с радостью и без всякой на то причины, не предотвращая меньшим злом большее, а просто в силу некоей нравственной инфантильности, заявляют: у нас вообще особая мораль. Вот не палач говорит, что у него особая мораль, не гинеколог говорит, что у него особая мораль, не Чубайс, который рассказывает народу, что девальвации не будет, – а какой-то специальный журналистишко заявляет, что у них особая мораль и они сами себе ее придумали.

Вот смотри. Журналисты знают: для того чтобы получать зарплату, их издание должно быть коммерчески успешным. Для того чтобы оно было коммерчески успешным, нужно, чтобы его покупали, чтобы у него была большая аудитория, большой тираж и так далее. А для того чтобы у них был большой тираж, чтоб у них размещали рекламу, они должны печатать факты жареные, скандальные, которые публика расхватывает как пирожки. Какие факты расхватывает публика как пирожки? Факты из жизни знаменитостей, будь то политики, актеры, спортсмены, известные люди, предприниматели. Факты из их личной жизни – с кем они трахаются, как они развелись, какой длины у них член, лысеют ли они, есть ли у него геморроидальные шишечки на анусе.