Ситуация развивалась по классической схеме. Еще на берегу обнаружилось, что неисправна крышка ракетной шахты. Но ремонтировать крышку, как водится, не стали. В походе в шахту соответственно потекла вода. Ответственный за это дело офицер Петрачков про аварию начальству не рассказал, а датчики аварийной сигнализации отключил. Лодка шла под водой и заполнялась водой же втайне от командира. У нас такие бывают офицеры, что никаких диверсантов и террористов врагу не надо! Чтоб она не утонула, Петрачков решил все-таки продуть шахту сжатым воздухом – и продул. Дули так сильно, что дефектную крышку вообще сорвало. Ладно крышка! Но еще ж повредилась, между прочим, и ракета, да не какая-нибудь, а с ядерной боеголовкой (всего таких на борту было шестнадцать), которая стояла в шахте. Из сломанной ракеты стало вытекать в лодку топливо. Течет оно, течет… А командиру все еще ничего не докладывают! Видимо, думали – авось обойдется как-нибудь… Единственное, о чем командира подлодки проинформировал Петрачков, был тот факт, что датчики (которые он сам же и отключил) не действуют. Для проверки датчиков решено было всплыть. Пока всплывали, в шахте случился взрыв – а чего еще ждать от смеси ракетного топлива со сжатым воздухом… Разгерметизировался прочный корпус лодки, в ней начался пожар. Несмотря на все усилия, предпринятые Петрачковым, лодка еще долго не могла затонуть. Трое суток она горела и заливалась водой. Спасти ее не удалось. Но самое важное было сделано: ядерный реактор заглушили. Это ценой своей жизни выполнил матрос Преминин. (После его посмертно наградили Золотой Звездой.) Личный состав покинул борт лодки. Последняя, «практически не имея повреждений», затонула на глубине пяти с половиной километров. Как обычно в таких случаях, была версия, что причиной взрыва послужило столкновение К-219 в подводном положении с американской АПЛ «Аугуста», – но версия эта довольно вялая.

– Так, что еще было? Постановление по переброске северных рек. Сколько тогда про это писали! А что это вообще такое? Снова ведь возобновились дебаты по этому перебросу – то ли это путь к счастью, то ли разграбление России. Те же интонации, что в истории с толлингом и петтингом. Ты, Алик, как вице-премьер, должен в таких тонких вещах разбираться. Или ты тоже не волокешь?

– Честно говоря – не волоку. На мой взгляд, все это большая панама.

– Еще у нас из ссылки выпустили Сахарова. Это был барометр, конечно. Вот только что мы про него слушали «голоса», и вдруг на тебе – советские газеты запросто пишут. Тогда стало понятно, что так называемая перестройка зашла далеко… Были такие мысли, что сейчас всех партийных погонят, а призовут к служению диссидентов, – их же было полно тогда. Чем дольше человек, типа, сидел за правду, тем выше ему дадут пост. И вот они соберутся в кучу, быстро примут правильные красивые законы – и вперед, к светлому будущему! И как-то тогда непросто было сообразить, что публике нужно одно, а яйцеголовым – другое, и разговаривать им между собой не о чем…

Комментарий Свинаренко

В ссылку Сахарова отправили в 1980-м. К Олимпиаде вычистили Москву от бомжей, проституток, а заодно и от опального академика. Ангажированные наблюдатели называли это «актом отчаяния брежневского режима».