Окна Лауры он определил сразу. Но девушка накинула куртку, вышла на балкон и даже махнула рукой в том направлении, где стоял незнакомец. Выходило, сразу за ограждением детской площадки. Никита направился к старушке.

— Здравствуйте, — вежливо сказал он.

— И тебе не хворать, — ответила старушка. — Потерял чего?

— Да как сказать… В прошлый понедельник вы, случайно, не видели тут молодого человека с огромным медведем? В смысле, с игрушкой? Он вон под теми окнами скакал! — махнул Никита в сторону дома.

Старушка поджала губы и окинула его подозрительным взглядом.

— А кто ты такой? С чего вдруг я должна тебе отвечать?

Пришлось вынимать из кармана красные корочки с надписью «Пресса» и пояснять, что выполняет редакционное задание.

Вид удостоверения старушку успокоил, и она презрительно хмыкнула:

— Видела я того придурка. Приехал на машине, поставил ее на стоянку, выволок медведя и давай прыгать под окнами. Недолго, правда, орал, песни и стишки выкрикивал. Из хлопушек стрелял, весь двор конфетти засыпал. Потом девица ему в окно ручкой махнула, ну он и помчался в подъезд.

— А после?

— Откуда я знаю, что после? Мы с Ниночкой ужинать пошли! — Старушка сняла рукавицу и коснулась внучкиной щеки. — Ох, совсем личико замерзло! Щеки, как ледяшки! Пошли, зайка, а то простудишься.

Внучка Ниночка вцепилась в поручни карусельки и завопила что было сил, но старушка ловко стащила девочку вниз и повела к дому. Никита бросился следом.

— А другого мужчину вы видели в тот день и в то же время? Рядом с площадкой? В черном пуховике с капюшоном?

— Никакого мужчины здесь не было. Только свои!

— Хорошо! — согласился Никита. — Свой мужчина там стоял? Возле площадки?

— Нет, милок, здесь только мы с Ниночкой гуляли, да две мамочки с колясками. Я бы сразу чужого приметила. Время сейчас такое, за детьми глаз да глаз нужен! Про придурка точно скажу: был, орал! А про второго, не обессудь! Никто из мужиков возле площадки не крутился и даже близко не подходил. Тут ведь, глянь, какие сугробы. Дворники замучились убирать! Кто ж в них добровольно полезет?

Никита не ответил, а старушка, подхватив внучку под мышки, занесла ее в подъезд.

Красивая девушка с иноземным именем Лаура продолжала стоять на балконе. Никита послал ей воздушный поцелуй, хотя на душе было гнусно и тоскливо.

«Все врут! — думал он по дороге домой. — Юлька соврала, что не общалась с Сотниковой. Иван соврал, что из-за высокого забора разглядел незнакомца. Лаура соврала, что видела во дворе мужика, который вроде бы наблюдал за Иваном. А был ли мальчик, наконец?»

Старушка, пожалуй, была единственной, кто сказал ему правду. Старушки всегда и все замечают, порой даже лишнее. И чем они старше, тем феноменальнее их способности!

В итоге у Никиты разболелась голова. Из приемника лилась абсолютно бессмысленная песенка с примитивной мелодией. В лучах фар встречных автомобилей бесновалась поземка. Он выключил приемник, но дурацкая мелодия продолжала звучать в ушах. Даже дома он никак не мог от нее отделаться. Не помогли ни контрастный душ, ни вкусный ужин, который приготовила Женя, ни горячие ласки под теплым одеялом. В конце концов Женя почувствовала, что мысли Никиты витают где-то далеко.

— О чем ты думаешь? — спросила она сердито. — Или мне не нужно было приходить?

— О Лауре думаю! — рассеянно ответил Никита и охнул от удара кулаком в плечо.

— Шмелев, ты совсем обнаглел? — возмутилась Женя. — А ничего, что я как бы рядом?

— Женька, отстань! Это моя работа! Я сегодня будто пять вагонов с углем разгрузил! — сказал Никита и демонстративно отвернулся к стене.

— Ничего себе! С Лаурой, что ли, на пару разгружал? — поразилась девушка.

Никита промолчал.

— Мне уйти?

В ответ ни слова.

Женя села на постели, обхватила колени руками. Возвращаться к родственникам ночью — страсть как не хотелось. Снова читать приговор в глазах Кирилла? Выслушивать его проповеди? Нет! Пусть будет унизительно, но она никуда не поедет! Так вот и скажет бесчувственному чурбану, который сейчас старательно притворялся мертвым, что ни за какие калачи не сдвинется с места!

Правда, сказать ничего не успела. Никита всхрапнул и выпростал руку из-под одеяла. Оказывается, он попросту заснул, и плевать ему было на ее метания, обиды, страхи… Женя вздохнула, легла рядом, обняла его за талию и крепко прижалась к теплой спине!

«Что будет, то и будет!» — подумала она и тут же заснула.

Глава 32

С художником Кречинским Кирилл за свою жизнь встречался дважды. Лет десять назад он, еще молодым опером, разыскивал украденную в городском музее картину, как оказалось, принадлежавшую кисти Владимира. Выяснилось, что картину стащил музейный сторож и продал за бутылку водки торговке с рынка. А лет пять назад близко познакомился с его супругой, Верой Гавриловой, которая чуть ли не на коленях умоляла вызволить мужа из «обезьянника», куда Кречинского, пьяного в дым, доставил патруль, подобравший его на скамейке в парке.