Читаем Ярость валькирии полностью

Дмитрич сморщился и привычно заканючил:

— Ох, Кирюшенька, а когда иначе бывало? Как поганый день, так мне достанется, а здоровьице — не железное. Холодина! Ветер студеный! Ты слышал, что сегодня магнитная буря по прогнозу? А ведь у меня радикулит. Не мальчик я по холоду скакать…

— Ладно, ладно, запричитал! — прервал его Кирилл, зная, что если вовремя не остановить этот словесный поток, то выслушивать жалобы на болячки и природные катаклизмы придется долго. — Мне тоже не шестнадцать. Что скажешь? Наш клиент?

Он наклонился над женщиной и вгляделся в застывшее лицо, перечеркнутое багровыми линиями.

— Навскидочку, очень похоже, — ответил Дмитрич и, кряхтя, поднялся со стульчика. — Два разреза через лицо, но, сдается мне, уже посмертные. Глянь, ручки чистенькие. Маникюр целехонький! На ноготочках ни капельки, ни один не сломан.

Смотреть Кириллу не хотелось, и он поверил Дмитричу на слово.

— То есть не боролась? — задумчиво спросил он, хотя и без того было ясно, что женщина не сопротивлялась.

— Не боролась! Видимо, напал неожиданно. Два удара прямо в сердце, но, думаю, она еще от первого умерла. Чем убили, точно пока не скажу, но по характеру ран — что-то вроде заточки или сапожного шила. Отверстия небольшие, поэтому крови немного!

Что ж, реально немного! Кровь залила свитер на груди, а вот шуба почти не пострадала. Кирилл снова вспомнил пророчества Шишкарева. Накаркал, получается. И уточнил:

— Заточка или шило? То есть не бритва?

— Бритвой он ее по лицу полоснул, тут сомнений нет. Но, если прежде разрезы были неровные и их количество всегда было разным, что у покойницы прошлой, что у дам, оставшихся в живых, то тут всего два, крест-накрест, как будто точку поставил. Как понимаешь, в движении, когда жертва вертится, защищается, очень трудно развалить лицо крест-накрест. К тому же, сам видишь, кровотечения почти не было! Посему я и предполагаю, что разрезы посмертные.

— Уверен?

— Кирюш, ну как тут можно быть уверенным? Он ее не два часа мочил. Это все с интервалом в несколько минут происходило. Может, она еще жива была, может, умирала, но не факт, что после вскрытия это станет известно.

— Документы нашли какие-нибудь?

— Да все нашли! — отмахнулся Дмитрич. — И документы, и машину. Вон, Навоев в ней сидит. Но ты ж посмотри, какой трупик красивенький. И шубка, и цацки, не бомжара какой-нибудь полуразложившийся. Прям конфетка! Единственный плюс в нашей паскудной работе. Приятно осматривать.

— Ну осматривай! — сказал Кирилл. — Не буду тебе мешать!

Он сделал шаг в сторону «Форда», возле которого крутились капитан юстиции Навоев и второй криминалист, снимавший отпечатки пальцев внутри машины. Два оперативника тем временем обследовали багажник автомобиля. И тут Дмитрич окликнул его:

— Погоди, вот что сказать хотел! Окончательных результатов экспертизы пока нет, но сегодня, Кирилл Андреевич, тебя непременно будут иметь на ковре. И, чтобы ты совсем уж нагишом к Шишкареву не пошел, подставь ухо, кое-что шепну. Эксперты наши, химики, в ранах Чупиловой нечто занятное нашли.

— Что именно? — насторожился майор.

— Микроскопические следы масляной краски. Дамочка вроде в городской архитектуре работала? Но по строительным лесам как бы сама не лазила, ремонтом лично не занималась, верно?

— Верно! — кивнул Кирилл.

— Тогда откуда следы краски, причем разных цветов? Вывод: краска была на орудии преступления. Ты бы, Кирюша, маньяка среди гастарбайтеров поискал, да наших штукатуров-маляров.

— Поищу! — пообещал Кирилл. — Спасибо, Дмитрич. А когда экспертиза будет готова?

— Мы что, метеоры? — ужаснулся криминалист. — Сколько времени прошло? Трое суток всего! Через неделю, не раньше! А то и позже!

— А причина смерти? Сердце?

— И сердце в том числе! Замерзла она, Кирюша, элементарно замерзла! Все в кучку свалилось: сердце прихватило, болевой шок, потеря крови… Так бывает! Ох, бывает!..

Бывает? Кирилл выругался про себя. Поначалу маньяк просто уродовал женщинам лица и смывался с места преступления, пока одна из них не скончалась на месте. Выходит, эта смерть доставила убийце удовольствие, если на этот раз он несколько раз ударил женщину в грудь чем-то не очень похожим на нож. Опять ненож? Опять! Кирилл поставил себе зарубку на память и подошел к Навоеву, который осматривал машину. Рядом с дверцей со стороны водителя виднелись несколько багровых пятен, припорошенных свежим снегом. Здесь, очевидно, и убили Сотникову.

Навоев, который в это время беседовал с экспертом, высоким парнем лет тридцати, оторвался от своего занятия, повернулся к Миронову и с неприкрытым ехидством поздоровался:

— Здравия желаю, товарищ майор! Только приезжать на место преступления надо пораньше, Кирилл Андреевич. Или начальники убойного у нас на особом положении?

Кирилл поздоровался в ответ, но сделал вид, что не расслышал колкости.

— Кто у нас погибшая?

— Мария Ефимовна Сотникова. Машинка ее, кстати. Хорошая машинка. Знаешь, кем была эта мадам?