Читаем Ярость полностью

Когда рыбная ловля и добыча тюленей на этом острове перестали окупаться, его превратили в лепрозорий и тюрьму для политических заключенных, преимущественно черных. Даже Макана, пророк и воин, который вел первые нападения коса на поселения белых за Грейт-Фиш-ривер, после захвата был сослан сюда и в 1820 году погиб, утонул в ревущем море, пытаясь бежать с острова. Более полувека его народ отказывался верить в смерть вождя, и сегодня его имя – боевой клич племени.

Сто сорок три года спустя на этом острове отбывал заключение другой пророк и воин, и Вики через сужающуюся полоску воды смотрела на уродливое низкое квадратное здание – новую строго охраняемую тюрьму для опасных политических заключенных, где содержался Мозес Гама. После отсрочки казни Мозес еще два года провел в камере смертника в Центральной тюрьме Претории, пока президент республики официально не заменил смертный приговор на пожизненную каторгу; тогда его перевели на остров. Мозесу разрешалось одно свидание в полгода, и Вики везла показать ему сына.

Путешествие проходило трудно, потому что сама Вики подвергалась высылке. Появившись на суде над Мозесом в одежде цветов Африканского национального конгресса, она показала себя врагом государства, а международная пресса широко распространила ее подстрекательские заявления.

Даже для того чтобы покинуть «Ферму Дрейка», куда ее поместили по запретительному ордеру, ей пришлось получать разрешение в местной администрации. Документ точно определял условия ее перемещения, точное время выезда из дома, маршрут и средства транспорта, которыми она должна пользоваться, продолжительность ее свидания с мужем и маршрут обратного путешествия.

Паром подошел к причалу. Стражники в мундирах схватили причальные тросы, брошенные им с палубы. Джозеф взял мальчика за руку и свободной рукой помог Вики перебраться через узкую пропасть. Они остановились на деревянных досках причала и неуверенно огляделись. Стражники занялись разгрузкой парома и не обращали на них внимания.

Прошло минут десять, прежде чем один из них сказал:

– Ладно, пошли.

И они по мощеной дороге пошли за ним к тюрьме.

Первый за полгода взгляд на мужа привел Вики в ужас.

– Ты такой худой! – воскликнула она.

– Я не очень хорошо питаюсь.

Он сел на стул напротив нее за проволочной решеткой. За четыре свидания в тюрьме Претории они разработали свой код. «Не очень хорошо питаюсь» означало, что он проводит новую голодовку протеста.

Он улыбнулся, и лицо его стало похоже на череп, губы растянулись, зубы казались слишком крупными для лица. Когда он положил перед собой руки, запястья выступили из-под обшлагов тюремной робы цвета хаки, и стали видны кости, обтянутые тонкой кожей.

– Покажи мне сына, – сказал он, и Вики привлекла к себе Мэттью.

– Поздоровайся с отцом, – сказала она мальчику. Тот серьезно посмотрел на Мозеса через решетку. Худой незнакомец по ту сторону решетки никогда не брал его на руки, никогда не целовал и не играл с ним, никогда даже не притрагивался к нему. Между ними всегда оставалась решетка.

Рядом с Мозесом сидел надзиратель, который следил, чтобы правила посещения строго соблюдались. Время свидания – один час, ровно шестьдесят минут, и говорить можно только о делах семьи – никаких новостей, никакого обсуждения условий содержания в тюрьме и в особенности никакой политики.

Один час семейных дел – но они пользовались кодом. «Я уверен, что аппетит ко мне вернется, когда я увижу новости о своей семье в газетах», – сказал Мозес. И она поняла, что муж голодает, добиваясь разрешения читать газеты. Значит, он не знает новости о Нельсоне Манделе.

– Старейшины пригласили Гандвейна навестить их, – сказала ему Вики. Гандвейн– их условное обозначение Манделы. Оно означает «тростниковая крыса», а старейшины – это власти. Он кивнул, давая знать, что понял: Мандела наконец арестован, – и напряженно улыбнулся. Манфред Деларей искусно воспользовался полученной информацией.

– Как семья на ферме? – спросил он.

– Все здоровы и сажают растения, – ответила Вики, и он понял, что отряды «Umkhonto we Sizwe» с «Холма Пака» начали террористические акты. – Возможно, ты вернешься раньше, чем мы предполагали, – заметила она.

– Будем надеяться, – согласился Мозес. Возвращение означает, что отряд с «Холма Пака» присоединится к нему здесь, на острове, или пойдет прямым ходом на виселицу.

Час прошел быстро, и надзиратель встал.

– Пора. Прощайтесь.

– Мое сердце остается с тобой, муж мой, – сказала Вики и смотрела, как надзиратель уводит Мозеса. Он не оглядывался и шел походкой усталого старика.

– Это только голодание, – сказала она Джозефу, когда они шли назад к парому. – Он по-прежнему храбр, как лев, но ослаб от голода.

– С ним покончено, – негромко возразил Джозеф. – Буры добили его. Он больше никогда не будет дышать воздухом свободы. Никогда не выйдет из тюрьмы.