Читаем Ярость полностью

Кое-кто из новобранцев перезаряжал автоматы, и Лотар побежал по рядам, мешая это делать. Человек на крыше грузовика дал очередь, потом вторую, и Лотар прыгнул к кабине, перехватил ствол и толкнул вверх, так что последняя очередь ушла в пыльный воздух.

Со своего наблюдательного пункта Лотар посмотрел на провисшую изгородь и открытое поле за ней, где лежали мертвые и раненые, и дух его дрогнул.

– О Боже, прости меня. Что мы наделали? – закашлялся он. – Что мы наделали?

* * *

В середине утра Майкл Кортни рискнул: ему показалось, что вокруг полицейского участка наступило затишье. Конечно, трудно было понять, что происходит. Он видел только спины людей в задних рядах, а над их головами – верх проволочной ограды и крышу самого участка. Однако обстановка казалась спокойной и, если не считать несвязного пения в толпе, оставалась сносной.

Майкл сел в машину и поехал назад по улице к начальной школе. Здания были пусты, и он без всяких угрызений совести потянул за дверь с табличкой «Директор». Дверь была не заперта. На дешевом столе телефон. Майкл дозвонился до редакции «Мейл» с первой же попытки. Леон Гербштайн был в своем кабинете.

– Есть материал, – сказал Майкл и прочел то, что написал. Закончив, он сказал Леону: – На вашем месте я послал бы сюда фотографа. Очень вероятно, что получатся драматические снимки.

– Объясните, как вас найти, – сразу согласился Леон, и Майкл вернулся к отделению, как раз когда новое подкрепление пробилось сквозь толпу и въехало в ворота.

Утро тянулось, у Майкла кончились сигареты. Впрочем, невелика трагедия. Ему было жарко, хотелось пить, и он думал, каково час за часом стоять в этой толпе.

Он ощутил, как меняется настроение толпы. Оживление и ожидание ушли. Чувствовалось раздражение – досада обманутых, потому что Собукве не появился, а полиция не сделала обещанного заявления об отмене dompas.

Пение возобновилось, но теперь – суровое и агрессивное. В толпе начались стычки и драки; поверх голов Майкл видел, что на крышах припаркованных за воротами грузовиков стоят вооруженные полицейские.

Появился штатный фотограф «Мейл», молодой черный журналист, который сумел проникнуть в пригород без пропуска. Он остановил свой маленький коричневый «хамбер» рядом с «моррисом» Майкла. Майкл взял у него сигарету, быстро рассказал, что происходит, и послал вперед смешаться с толпой и начать работу.

Вскоре после полудня кое-кто из молодых людей вышел из толпы и принялся обшаривать дорогу и ближайшие сады в поисках метательных снарядов. Парни выковыривали камни из бордюров цветочных клумб и выламывали плиты из тротуаров. С этим примитивным оружием они возвращались в толпу. Зловещий признак, – и Майкл забрался на капот своего любимого «морриса», не боясь поцарапать краску, хотя обычно очень берег машину и по утрам полировал.

Хотя до ворот отделения было больше ста пятидесяти ярдов, теперь, над головами, ему было лучше видно, и он заметил растущее возбуждение и беспокойство. Потом полицейские, стоявшие на крышах машин – Майкл мог видеть только их, – начали заряжать и нацеливать оружие. Они, очевидно, действовали по приказу, и Майкл почувствовал необычную тревогу.

Неожиданно в самой гуще толпы, непосредственно перед воротами, началось какое-то сильное волнение. Масса людей бросилась вперед, надавила, послышались протестующие крики.

Майкл видел, как задвигался верх ворот, створки под давлением начали падать, и тотчас градом посыпались камни и кирпичи. Потом, словно через прорванную дамбу, толпа устремилась вперед.

Майкл никогда еще не слышал выстрелов из ручных пулеметов и поэтому не узнал их, но в детстве во время сафари, куда отец взял его с братьями, он слышал, как пуля ударяет в живую плоть.

Перепутать с другим этот звук, похожий на хлопки выбивалки по пыльному ковру, было невозможно. Но он не мог в это поверить, пока не увидел полицейских на крышах машин. Несмотря на свой ужас, он заметил, как дрожит их оружие, выбрасывая пули за мгновение до того, как долетит звук выстрела.

Первые же выстрелы заставили толпу дрогнуть и обратили ее в бегство. Люди разбегались во все стороны, как по воде идут круги, они бежали обратно мимо того места, где стоял Майкл, и, как ни невероятно, некоторые смеялись, словно не сознавали, что происходит, словно это была какая-то глупая игра.

Перед разбитыми воротами густо лежали тела, почти все лицом вниз, головами в том направлении, куда люди бежали, перед тем как упали. Но были и другие, лежавшие дальше, а автоматы продолжали греметь, люди рядом с Майклом падали, а пространство вокруг участка очистилось, так что сквозь пыль он видел за провисшей оградой полицейских в мундирах. Некоторые перезаряжали автоматы, другие еще стреляли.

Майкл слышал свист пуль, летящих мимо головы, но был слишком потрясен и зачарован, чтобы нагнуться или даже просто увернуться.