Читаем Ярость полностью

За ним послал Роберт Собукве, лидер Панафриканского конгресса.

– Я слышал о тебе хорошие слова, – сказал он Рейли. – И знаю, что твой дядя, отец всех нас, томится в тюрьме белых. Наш долг – на чистых – донести нашу весть до всех черных в мире. Предстоит большая работа, и вот задание, которое я доверяю только тебе, Рейли Табака. – Он подвел Рейли к крупномасштабной карте Трансвааля. – Эта область не тронута АНК. – Он показал на скопление пригородов, угольных шахт и фабрик вокруг города Веренигинга. – Начни здесь работу.

За неделю Рейли убедил отца, что должен перебраться в Веренигинг, чтобы там надзирать за семейными предприятиями: тремя магазинами в Иватоне и мясной лавкой и пекарней в Шарпвилле; чем больше его отец об этом думал, тем больше эта мысль ему нравилась, и наконец он согласился.

– Я назову тебе имена тех, кто командует там «буйволами». Можно начать перемещать пивные в район Шарпвилля. Пока еще наш скот не пасся на тамошних пастбищах, поэтому трава там высокая и зеленая.

Вначале Рейли не спешил. В Шарпвилле он был чужаком, и ему следовало укрепить свое положение. Но этот сильный и привлекательный молодой человек бегло говорил на всех языках пригородов. Впрочем, это было довольно распространенное умение: очень многие владели всеми четырьмя родственными языками группы нгуни – зулусов, коса, свази и ндебеле; эти четыре племени составляют семьдесят процентов черного населения Южной Африки, и их языки называются щелкающими.

Многие, как и Рейли, говорят также на двух других языках, представляющих почти все остальное черное население, – языках сото и тсвана.

Языки не были для Рейли преградой, а вдобавок у него было еще одно преимущество: он распоряжался отцовскими предприятиями на этой земле и почти сразу завоевал признание и уважение. Рано или поздно любой житель Шарпвилля заходил в мясную лавку или пекарню Табаки, и на посетителей производил сильное впечатление разговорчивый, симпатичный молодой человек, который выслушивал их жалобы на горести и беды и продлевал кредит на белый хлеб, пенные напитки и табак; таково было обычное питание жителей пригорода, где прежний образ жизни был заброшен и забыт, где трудно было раздобыть кислое молоко и кукурузную крупу и где дети от рахита становились вялыми, их кости искривлялись, а волосы выпадали и окрашивались в своеобразный бронзовый цвет.

Они рассказывали Рейли о своих мелких неприятностях вроде стоимости съемного жилья в домах пригорода или о том, как трудно преодолевать большие расстояния, чтобы попасть на работу, из-за чего приходилось вставать задолго до восхода солнца. Рассказывали и о больших бедах: о том, как их выселяют из домов, о жестокостях полиции, которая постоянно ищет торговцев спиртным, нарушителей пропускного режима, проституток и следит за выполнением законов о контроле. И всегда все в конечном счете сводилось к пропускам – маленьким книжкам, которые правили всей их жизнью. «Где твой пропуск? Покажи пропуск!» Они называли их dompas– «проклятые пропуска», где указывалось и место их рождения, и место жительства, и право жить здесь; ни один черный не мог получить работу, не предъявив проклятую книжечку.

Рейли отбирал из посетителей магазинов молодых и смелых, с гневом в сердцах. Вначале они тайно собирались на складе пекарни: сидели на хлебных корзинах и мешках с мукой и говорили ночь напролет.

Потом они перешли к более открытым действиям, разговаривали со старшими и с детьми в школах, ходили по округе, как апостолы, чтобы учить и объяснять. На доходы от мясной лавки Рейли купил подержанный множительный аппарат; он печатал листовки на розовой восковой бумаге и вводил их в машину. Примитивные небольшие листовки с большим количеством опечаток, каждая начиналась словами: «Это обращение «Поко», и в нем говорится», а заканчивалась строгим приказом: «Так говорит «Поко». Слушайте и повинуйтесь». Молодые люди, отобранные Рейли, распространяли эти листовки и читали их неграмотным.

Вначале Рейли допускал на собрания в пекарне только мужчин: они были пуристами и считали правильным поддерживать традиционную роль мужчины – пастуха, охотника и защитника племени, в то время как женщинам полагалось крыть хижины, выращивать сорго и кукурузу и носить на спине детей.

Но потом командование «Поко» и ПАК сообщили, что женщины тоже должны участвовать в борьбе. Рейли поговорил со своими молодыми воинами, и однажды вечером на пятничное собрание в пекарне пришла девушка.

Она была из племени коса, высокая и сильная, с замечательными крепкими ягодицами и милым круглым лицом, – дикий полевой цветок. Пока Рейли говорил, она молча слушала. Не шевелилась, не ерзала, не перебивала, а ее огромные темные глаза не отрывались от лица Рейли.

В тот вечер Рейли чувствовал вдохновение, и хотя не смотрел на девушку и обращался исключительно к молодым воинам, говорил для нее, и его голос звучал низко и уверенно, собственные слова отдавались в его голове, и он слушал их с тем же удивлением, что и остальные.