Читаем Ярость полностью

В Уотерфорде он узнал, что это вовсе не универсальный закон вселенной. В школе были и белые ученики, и хотя поначалу это казалось странным, он ел за одним столом с ними, из тех же тарелок и теми же вилками и ложками, спал рядом с ними в школьной спальне и садился в туалете на стульчак, еще не остывший после зада белого мальчика, а когда выходил, у двери нетерпеливо дожидался своей очереди другой белый мальчик. В его стране ничего подобного не допускалось, и когда он впервые вернулся домой на каникулы, то широко раскрытыми глазами прочел надписи, гласившие: «Только для белых. – Blankes Alleenlik». В окно поезда он смотрел на прекрасные фермы и жирный скот – все это принадлежало белым, в племенных резервациях видел голую выветренную землю, а когда вернулся домой, на «Ферму Дрейка», понял, что дом его отца, который помнился ему дворцом, на самом деле лачуга. Его душу начало терзать негодование, оставив воспаленные раны.

До поступления в школу дом его отца навещал дядя Рейли и Веллингтона, Мозес Гама. С детства Рейли сознавал присутствие дяди, потому что в Мозесе всегда пылал огонь, подобный огромным пожарам вельда, которые пожирают землю и вздымают в небо столб густого дыма, пепла и искр.

И хотя Мозес Гама много лет не появлялся на «Ферме Дрейка», память о нем не тускнела, и Хендрик читал семье вслух письма, которые получал от брата из далеких земель.

Поэтому, когда Рейли окончил школу и вернулся домой помогать отцу вести дела, он заявил, что хочет вступить в ряды молодых воинов.

– Побывай в лагере посвящения, – пообещал отец, – и я представлю тебя «Umkhonto we Sizwe».

Посвящение стало финальным этапом формирования Рейли-африканца. Вместе со своим братом Веллингтоном и еще шестью молодыми людьми он покинул «Ферму Дрейка» поездом, третьим классом, и добрался до небольшого города Квинстаун, центра племенной территории коса.

Его мать все устроила, и на вокзале в Квинстауне их встретили старейшины племени. В разбитом старом грузовике их привезли в крааль на берегу Грейт-Фиш-ривер и передали в руки хранителя племени, старика, в чьи обязанности входило хранить историю и обычаи племени.

Старик Ндламе приказал им раздеться и отдать все, что привезли с собой. Все это бросили в костер на берегу, как символ детства, остающегося позади. Ндламе отвел обнаженных юношей к реке, чтобы они вымылись, а потом, еще мокрых после купания, отвел на противоположный берег: там в хижине для обрезания ждали знахари.

Все, кому предстояло пройти посвящение, в страхе остановились, и тогда Рейли смело прошел в голову колонны и первым вошел через низкий вход в хижину. Внутри все было затянуто дымом костра, в котором горел навоз; знахари в шкурах, перьях и фантастических головных уборах казались странными и пугающими фигурами.

Рейли охватил ужас; он предчувствовал боль, которой боялся все детство, его пугали сверхъестественные силы, таящиеся во тьме хижины, но он заставил себя пробежать вперед и перепрыгнуть через костер.

Когда он приземлился по ту сторону костра, знахари схватили его и поставили на колени; голову ему держали так, что пришлось смотреть, как один из них схватил его пенис и вытянул колпачок кожи вперед на всю длину. В древние времена обрезание проводили кованным вручную ножом, но сейчас обходились лезвием «Жиллет».

Под призывы племенных богов кожу срезали, оставив пенис влажным, розовым и уязвимым. Кровь брызнула на унавоженный пол между ног юноши, но Рейли не издал ни звука.

Ндламе помог ему встать; Рейли, пошатываясь, вышел на солнце и упал на берег реки, мучимый ужасной болью; до него отчетливо доносились крики других мальчиков. Он узнал болезненный крик своего брата Веллингтона – самый громкий из всех.

Рейли знал, что знахари соберут их крайнюю плоть, засолят и добавят к племенному тотему. Часть их всегда будет находиться у хранителей, и, как бы далеко они ни ушли, знахари всегда могут отозвать их назад проклятием крайней плоти.

Когда все проходящие посвящение побывали под ножом, Ндламе провел их к воде и показал, как промывать и перевязывать раны целебными листьями, а потом привязывать пенис к животу.

– Потому что если мамба будет смотреть вниз, он снова пустит кровь, – предупредил он.

Они вымазали тела смесью глины с пеплом. Даже волосы на голове им выкрасили в белый цвет, так что они походили на призраков-альбиносов. Их единственной одеждой была травяная повязка, и они построили себе хижины в самой глубокой и тайной части леса, потому что на них не должна была смотреть ни одна женщина. Они сами готовили себе еду, простые кукурузные лепешки без всяких приправ, и на все три месяца посвящения им запретили есть мясо. Их единственным имуществом была глиняная чашка.