Читаем Ярость полностью

– Ты не в своем уме, любовничек. Я работающая девушка. Завтра в одиннадцать утра у меня интервью с лидером оппозиции де Вильерс-Граафом, и я точно не отправлюсь с тобой в глушь смотреть на львов и тигров.

– В Африке нет тигров. Если ты эксперт по Африке, должна знать. – Он снова рассердился. – Это обман. Ты вытащила меня сюда попусту, – обвиняюще говорил он.

– Попусту? – усмехнулась она. – Ты называешь это «попусту»?

– Я рассчитывал на четыре дня.

– Ты слишком дорого запрашиваешь за интервью. У тебя есть только остаток ночи, а завтра мы вернемся к работе – оба.

Она слишком легко и часто пробивает его оборону, подумал Шаса. В прошлый раз он предложил ей руку и сердце, и эта мысль все еще его привлекала. Китти действовала на него так, как после встречи с Тарой не действовала ни одна женщина. Отчасти такой желанной ее делала недосягаемость. Шаса привык получать то, что хочет, даже от упрямых бессердечных девиц с детским лицом и телом.

Он наблюдал, как она ест бифштекс – с таким же чувственным удовольствием, с каким занималась любовью. Китти сидела в кресле нога на ногу, халат высоко задрался, обнажив бедра. Она заметила, куда он смотрит, но не пыталась прикрыться.

– Ешь, – улыбнулась она. – Всему свой черед, любовничек.

* * *

Шаса очень осторожно отнесся к предложению Тары помочь ему в предвыборной кампании. На первые две встречи с избирателями он поехал один через проход сэра Лоури и через горы, оставив Тару в Вельтевредене.

Южный Боланд, его новый избирательный округ, – это плодородные земли между горами и морем, на восточном краю побережья Кейпа. Избиратели почти исключительно африкандеры, их семьи уже триста лет владеют этой землей. Это богатые фермеры, выращивающие пшеницу и овец, кальвинисты, консерваторы, но не такие уж яростные сторонники самостоятельной республики и противники Англии, как их двоюродные братья в глубине страны – поселенцы Свободной республики Трансвааль.

Первые речи Шасы они выслушивали осторожно и после вежливо аплодировали. Его противник, кандидат от Единой партии, был верным сторонником Сматса, как Блэйн, который уже был депутатом, но в 1948 году проиграл выборы националистам. Тем не менее он по-прежнему пользовался в округе поддержкой тех, кто был знаком со Сматсом и в свое время отправился «на север» сражаться со странами Оси.

После второй Шасиной встречи с избирателями местный партийный организатор казался встревоженным и испуганным.

– Мы проигрываем, – сказал он Шасе. – Женщины с подозрением относятся к человеку, который ведет кампанию без жены. Они хотят посмотреть на нее. Понимаете, минхеер Кортни, вы слишком хорошо выглядите. Молодым женщинам это нравится, они считают, что вы похожи на Эррола Флинна, но женщинам постарше это не по душе, а мужчин раздражает, как на вас смотрят молодые женщины. Надо показать им, что вы семейный человек.

– Я привезу жену, – пообещал Шаса, но пал духом. Какое впечатление произведет Тара на эту мрачную богобоязненную общину, где женщины все еще носят воортреккерскиекапоры, а мужчины считают, что место женщины – в постели или на кухне?

– И еще одно, – тактично продолжил другой партийный организатор. – Нам нужно, чтобы на платформе стоял известный человек, министр правительства. Понимаете, минхеер Кортни, людям трудно поверить, что вы сознательныйнационалист – с вашим английским именем и с историей вашей семьи.

– Хотите сказать, нужен кто-то, кто сделал бы меня более представительным?

Шаса улыбнулся, и оба организатора испытали облегчение.

– Ja, вот именно!

– Что, если я приведу на встречу в пятницу министра Деларея – и мою жену, конечно?

– Дьявольщина! – воскликнули оба. – Министр Деларей – превосходно! Людям понравилось, как он справился с волнениями. Он хороший и сильный человек. Уговорите его прийти, и у нас не будет никаких проблем.

Тара безоговорочно приняла приглашение; Шаса из последних сил воздержался от советов, как ей одеваться и вести себя, и почувствовал облегчение и благодарность, когда она вышла на возвышение в ратуше маленького городка Каледона, одетая в простое темно-синее платье, убрав густые каштановые волосы в аккуратный пучок на голове.

Хорошенькая, улыбающаяся, она стала образцом хорошей жены. Рядом с ней сидела Изабелла в белых гольфах и с лентами в волосах. Прирожденная актриса, Изабелла по такому случаю вела себя, как кандидат на принятие в священный орден. Шаса видел, как организаторы обмениваются улыбками и одобрительными взглядами.

Министр Деларей, прибывший в сопровождении своей светловолосой жены и большой семьи, представил Шасу и произнес яркую речь, в которой очень ясно дал понять, что националистическое правительство не подчинится диктату иностранных государств или коммунистических агитаторов, особенно если эти агитаторы черные и коммунисты.

У Манфреда был отточенный ораторский стиль, он выпячивал подбородок и сверкал светлыми топазовыми глазами, грозил пальцем, а в конце, слушая аплодисменты, стоял, гордо подбоченясь.