— Военный. Шестнадцать лет службы в управлении полиции Атланты. Прошел путь от простого постового до получения золотого жетона полицейского. В девяносто восьмом против него было выдвинуто обвинение в применении чрезмерной силы. — Она сделала движение рукой, словно отметая это обстоятельство. — Он продвигался вверх довольно быстро. Отдел по борьбе с наркотиками — недолго, видимо, быстро надоело, — полиция нравов и вот теперь убойный отдел. В колледже он не учился. — Она взглянула на Уилла. — Постарайтесь не подавлять его своим экстравагантным двуяйцовым образованием, доктор Трент.

— Хорошо, мэм.

Она перевернула страницу.

— Благодарность за спасение штатского. Даже у вас этого нет. Они вручают такие штуки, как сладкую конфетку — Она закрыла папку. — В общем, ничего примечательного. Скучно одевается в бежевое и ведет себя тихо. — Это была стандартная фраза, которую она использовала в отношении копов, которые просто выполняют свою работу и дожидаются пенсии. Это был далеко не комплимент.

— Что-нибудь еще? — спросил Уилл, точно зная, что у нее есть что сказать.

Она улыбнулась.

— Я позвонила одному своему другу в погонах… — У Аманды всегда были какие-то друзья. Учитывая ее личность, Уилл сомневался насчет природы этой дружбы — возможно, под друзьями она имела в виду тех, кого ей удалось схватить за одно место. — Когда Ормевуд был в Кувейте, он служил в снабжении. И не продвинулся дальше звания рядового.

Уилл был несколько удивлен.

— Неужели?

— Он был с почетом уволен в запас, и это было все, что хотели знать в полиции Атланты и что их заботило. Но мой источник сообщил, что он был ранен на вторую неделю пребывания за рубежом, причем никто так и не узнал, кто в него стрелял.

— Он сам себя ранил?

Она пожала плечами.

— А вы бы не прострелили себе ногу, чтобы выбраться из этой преисподней?

Уилл точно готов был прострелить себе ногу, лишь бы выбраться из ее кабинета.

— Итак, — Аманда сложила ладони вместе и откинулась на спинку кресла, — план действий?

— Мне необходимо поговорить с Ормевудом. То, что случилось у него на заднем дворе, не может быть простым совпадением.

— Вы думаете, он мог подобраться слишком близко к исполнителю по делу Монро?

— Когда мы приехали туда, труп Синтии Барретт был совсем свежим, прошло не более часа с момента смерти. Все утро я был вместе с Ормевудом и не заметил, чтобы мы предприняли какие-то серьезные шаги в направлении раскрытия дела, не говоря уже о том, что зацепили кого-то настолько, что он прыгнул в машину, поехал к Ормевуду домой и изуродовал его соседку.

Аманда кивнула, приглашая его продолжать.

— Мы поговорили с сутенером Монро. Он не похож на человека, который станет уничтожать источник хорошего дохода. Но я еще вернусь к нему сегодня.

— И?

— И еще, как уже сказал, я поговорю об этом с Ормевудом, спрошу, не видел ли и не делал ли он чего-то необычного в ночь убийства Монро.

— Он сегодня работает или взял отгул по семейным обстоятельствам?

— Понятия не имею, — ответил Уилл. — Как бы там ни было, я его найду

Она взяла одну из бумажек с текстом телефонного сообщения.

— Лео Доннелли пытался получить ваше персональное досье.

— Меня это не удивляет.

— Я засекретила его, — сказала она. — Незачем кому-то копаться в вашем грязном белье.

— Кому-то, но не вам, — уточнил Уилл. Он взглянул на часы и встал. — Если это все, доктор Вагнер…

Она широким жестом развела руками.

— Конечно, доктор Трент. Вперед, к покорению вершин!

Глава 24

8:56 утра

Джон решил избавиться от своих туфель. Он не был уверен, что не оставил следов на месте преступления, и не собирался полагаться на случайность. Когда он вернулся в ночлежку, то кухонным ножом срезал часть подошв, изменив на них рельефный рисунок. Не особенно веря в свое везение, он затем сел в автобус, заплатив за билет наличными, а не абонементной карточкой, по которой его можно было отследить, и проехал по Кобб-Паркуэй до самой Мариетты. Здесь он походил еще примерно час, волоча ноги по горячему асфальту и еще сильнее стирая подошвы.

В супермаркете «Таргет» он купил пару новых кроссовок — в другом случае он вряд ли мог позволить себе это за двадцать шесть долларов! — и выбросил свои туфли в контейнер для мусора позади китайского ресторанчика подозрительного вида. Когда он почувствовал запахи из кухни, в животе заурчало. Двадцать шесть долларов! Он мог бы купить себе прекрасную еду, и ее принесла бы официантка; она подливала бы ему в стакан чай со льдом и болтала с ним об этой несносной погоде.

Но весь чай в мире не стоил того, чтобы из-за него снова сесть в тюрьму.

Господи, он опять попал в грязную переделку! При воспоминании об ощущениях, когда он сжал язык девушки большим и указательным пальцем, его передернуло. Даже через латексную перчатку он чувствовал его шершавость, его теплоту… Джон зажал рукой рот, сдерживая тошноту. Она ни в чем не была виновата. Просто девочка, чересчур любопытная, которой так легко управлять.