Читаем Ярость полностью

– Но, госпожа Клаазен, мы никогда не оповещаем жертв и их родственников, если умирает преступник. И я не знаю никого, кто хотел бы присутствовать на подобных похоронах. В смысле со стороны жертвы. Обычно эти мероприятия проходят очень уединенно. Почти никто не приходит.

Голос сотрудницы был знаком Анне Катрине, но она не могла представить ее лица. Сейчас она видела только лицо отца.

Хоть Анна и не могла вспомнить имени сотрудницы, с которой разговаривала, она была совершенно уверена, что они хорошо знакомы, судя по тому, как с ней говорила женщина.

Анна Катрина сразу захотела узнать, кто присутствовал на похоронах, но голос в трубке зазвучал холоднее. Ей и так уже рассказали слишком много, и вообще – эти события давно в прошлом.

– Но почему, – спросила Анна Катрина, – я ничего не узнала из прессы?

– Ах, госпожа Клаазен, никому не интересно сообщать об этом в прессу. То есть, – между нами, – умер ведь не какой-нибудь Папа Римский, а всего лишь преступник, который еще и стоил нам немалых налоговых средств. О нем никто особо не сокрушался.

– А кто оплатил похороны в море?

– Это была его особая воля. Мы узнали о ней из того, что осталось от его имущества. Полагаю, на это были отложены какие-то средства…

Это «полагаю» нервировало Анну Катрину еще несколько часов после разговора.

* * *

Тем временем Веллер получил первые результаты исследования следов. Вообще-то, пентхаус так и кишел следами ДНК и отпечатками пальцев. Оставленные Эске Тамменой определили сразу, но для всех остальных сравнительных данных не было, сказал Чарли Тикеттер.

– Этот тип никогда не попадал в нашу базу. Я все проверил. Официальные данные и, поверь мне, неофициальные. Я искал и у Федеральной службы разведки, и у наших американских друзей. Ничего. Я искал ДНК и отпечатки пальцев во всех системах. Похоже, он никогда не соприкасался с нами.

– Так я и думал, – сказал Веллер.

– Почему?

– Дружище, он покинул квартиру в кратчайшие сроки, без лишнего шума. Никто из жильцов ничего не заметил. Он никому не помешал. А значит, он был готов заранее. Без сомнения, он проделал это не в первый раз, и он точно знал, что у нас нет его ДНК и отпечатков пальцев, потому что иначе он попросту спалил бы весь дом. Спорим?!

– Смелое предположение. Но довольно правдоподобное. Но есть одна загвоздка.

Веллер подавил желание закурить.

– Какая загвоздка?

Тикеттер рассмеялся:

– Если он такой плохой мальчик, как ты говоришь, то мы уже точно имели с ним дело. Таковы уж особенности преступной карьеры. Нет, Веллер. Зря вы на нем зациклились. Дикманн права. Это какой-то богатей, у которого была интрижка с Тамменой, и теперь он боится, что обо всем прознает его благоверная. Он заранее позаботился об анонимности квартиры. Там не было вещей, по которым можно было бы его опознать. А поскольку он – добропорядочный гражданин, то он точно знает, что у нас нет ни его отпечатков, ни ДНК.

Веллер ворчливо поблагодарил его и положил трубку. Вместо того чтобы зажечь сигарету, он положил в рот шоколадную конфету. По словам Уббо Гейде, много лет назад ему удалось бросить курить с помощью марципанов. А Уббо Гейде всегда был для Франка Веллера большим примером.

* * *

Майк Тумм был осторожен. Он знал, что имеет дело с опасными людьми. Он был уборщиком Серкана Шмидтли. В лучших случаях. Чаще же всего он был лишь его мальчиком на побегушках.

Он знал, что имеет право на существование, лишь пока он им полезен. Ему никогда не подняться до их уровня. От этой мечты он давно отказался. Он был для них лишь пешкой, не более.

Нет, думал он теперь, я даже не пешка, потому что не знаю истинных правил игры. По сути, я даже не знаю, ради чего ведется игра. Возможно, так даже лучше. Шефы не любят укрывателей.

Чем меньше он понимает игру, тем лучше для него.

Он не задавал лишних вопросов. Когда его завербовали в тюрьме, они сразу вбили ему в голову: никаких вопросов.

Обычно он выполнял курьерские поручения. За это ему не платили. Они дали ему стартовый капитал, и он смог открыть в Вильгельмсхафене службу доставки пиццы. «Быстрее, чем позволяет полиция» – так звучал его игривый слоган.

С появлением пиццерии с его курьерскими обязанностями быстро было покончено. Его трижды просили кого-то убить. Два раза они даже точно устанавливали, как он должен это сделать, где и когда именно.

На этот раз, с этой Эске Тамменой, ему лишь сказали действовать как можно быстрее. Способ Серкан предоставил ему выбрать самостоятельно.

Она стала для него первой женщиной. Убийства мужчин давались ему легче. Тогда он чувствовал себя как солдат на поле боя. Но к женщинам он в целом относился почтительно.

В школе его дразнили из-за фамилии: Тумм. Все звали его «Думм» [4], – дурачок – все, кроме одной девочки, которая, наверное, была в него влюблена, а может, просто жалела.

Когда он получал плохие отметки, все говорили: «Тумм, да ты просто Думм».

Но потом, в Дортмунде, его мать сошлась с дальнобойщиком по фамилии Пюллекен.