Читаем Ярость полностью

– Именно это закрытое отделение мы и собираемся осмотреть, – ответил Веллер.

Хорст Тарту метался, не зная, какую выбрать сторону. Он снова почувствовал себя маленьким мальчиком, которому каждый раз приходилось выбирать между разведенными родителями – они постоянно спорили и обращались к третейскому судье по любому, самому незначительному вопросу. Он ненавидел такие ситуации.

– А документы на выписку есть? – спросил Хорст Тарту. – Можно взглянуть?

Доктор Шнеебергер посмотрел на него и открыл рот.

Готово, подумал Веллер. Вот ты и попался.

* * *

Анна Катрина бежала без носка на одной ноге, в серой льняной одежде, которую ей выдали в клинике Фройда-Адлера. Нашивку с именем «Анна Катрина Клаазен» она оторвала, но на ее месте торчали нитки, намекая, что чего-то не хватает.

Справа под ребрами осколки порвали одежду и расцарапали кожу. Ранка была незначительной, но кровила и болела.

У Анны Катрины не было денег. Мобильного. И, самое худшее, она не знала, кому доверять. Даже если у нее появится возможность позвонить, следует рассчитывать, что мобильный Франка Веллера прослушивают, потому что все ожидают – в первую очередь она попытается связаться с мужем или сыном. На работу звонить точно не стоит.

Все вокруг казалось удивительно пестрым. Нужно было как-то сориентироваться, но в таком виде она вряд ли могла спросить у кого-нибудь: Где я?

Ее окружали просторные сады, старые виллы и дома, всем своим видом говорившие о достатке. Анна увидела церковь и на мгновение задумалась, не побежать ли туда.

Возможно, так бы она и поступила, если бы вдруг не появился полицейский автомобиль. Она спряталась в палисаднике, за толстым стволом каштана.

«В кого я превратилась, – подумала Анна Катрина. – Прячусь от коллег вместо того, чтобы попросить о помощи. Кто из нас сошел с ума: я или мир?»

Пошел снег. Большие снежинки танцевали на ветру.

В центре она увидела скульптуру «Сплетницы». Две женщины стояли и разговаривали, словно случайно встретились, совершая покупки. У одной была корзина, у другой – зонт.

Эта в общем-то довольно непримечательная скульптура работы Фиделиса Бентеле вызвала у Анны Катрины слезы. Она еле волокла ноги. Каждый шаг давался с трудом, и ей пришлось присесть на скамейку. Подобрав под себя голые ноги, она рыдала, глядя на скульптуру. Композиция просто излучала нормальность. Они беседовали друг с другом в общественном месте. Именно это сейчас было для нее практически невыполнимой задачей. Приходилось скрываться даже от полиции, и было ужасно осознавать: она сбежала из закрытого отделения психиатрической клиники.

Воздействие лекарств волнообразно возобновлялось. Анна не доверяла собственному восприятию. У нее перед глазами и в волосах действительно были снежинки? К ней действительно приблизилась огромным скачком какая-то парочка или она заснула, пока они подходили?

Слово «микросон» блеснуло в ее сознании, как предупреждение. Она замерзла и не чувствовала ног. Изо рта шел белый пар. Долго она здесь не продержится.

Парочка была вместе недавно, всего восемь месяцев. Их звали Девальд и Мартье, у каждого за плечами было тяжелое расставание, и они встречали первое Рождество в общей квартире. Им хотелось, чтобы все вокруг тоже стало лучше и новее.

Они держались за руки, и, несмотря на свою влюбленность и радость, все-таки заметили Анну Катрину. Девальд и Мартье никому бы не отдали своего счастья, но надеялись, что все вокруг могут стать счастливыми, неважно, насколько они сейчас плохо выглядят.

Возможно, скорое Рождество тоже повлияло на их готовность помочь. В любом случае, они заговорили с Анной Катриной:

– Вам нужна помощь?

Анне Катрине очень хотелось закричать «Да!», но она этого не сделала.

– Вы слишком легко одеты, – дружелюбно сказал Девальд и показал на свой меховой воротник. – Сейчас холодно.

– Где ваши ботинки? – спросила Мартье.

Она успела заметить, что от Анны Катрины не пахнет алкоголем, но взгляд у нее мутный, как от наркотиков. Сын Мартье экспериментировал с химическими наркотиками в нежном возрасте шестнадцати лет. Они поменяли не только его поведение, но и зрачки. Теперь он не употреблял уже два года, но у него по-прежнему были блуждающие глаза.

Мартье и Девальд были хорошими, готовыми прийти на помощь людьми. Они бы без вопросов позволили Анне Катрине позвонить по своему мобильному, дали бы ей денег на теплый ресторан или подарили одежду. Мартье все равно похудела на восемь килограмм с тех пор, как влюбилась, и многие вещи перестали ей подходить, чем она очень гордилась.

Но Анна Катрина не могла принять и даже осознать их дружеское предложение. Она вскочила на скамейку и огрызнулась:

– Оставьте меня в покое!

И убежала прочь, переполненная смешанным чувством стыда и страха.

Но далеко она не ушла. На замерзшей лужайке ей под ногу попало что-то острое, она порезала ступню, сделала еще несколько шагов и упала.

Девальд подскочил к ней, но не решался дотронуться – он боялся, что на мужчину она отреагирует хуже, чем на женщину.

Мартье склонилась над Анной Катриной и осторожно прикоснулась к ней.