Читаем Ярость полностью

Инга была не в настроении флиртовать, но незнакомец заказал себе жареную сосиску. Она понаблюдала, как ему принесли заказ – колбаску ровного коричневого цвета. Не выдержала и заказала такую же, хотя была уже сыта. Он подмигнул ей, словно между ними все было уже ясно.

Горчица оказалась острой и очень вкусной. У Инги на глазах выступили слезы. Она собрала остатки горчицы кусочком сыра «Гауда». Из ресторана она вышла с новыми силами и в прекрасном настроении.

Прежде чем сесть в «БМВ», Инга даже весело постучала по багажнику рукой и рассмеялась:

– Не спать, мой сладкий! Не спать!

Она припарковалась возле домика, но, несмотря на пасмурность и резкий ветер со стороны моря, на улице было еще слишком светло, чтобы незаметно доставать его из багажника. Вопреки своему обыкновению, Инга решила пробежаться вдоль моря. Хотя обычно она не бегала после еды. Возможно, пора начать воспринимать все менее серьезно и не всегда делать именно то, что следует.

Она надела «Найки», натянула на уши повязку и побежала вдоль берега. Инга хорошо помнила трехметровый гранитный фаллос на берегу, установленный художником по имени Экарт Гренцер. Скульптура совершенно не понравилась ее матери. Теперь она хотела посмотреть еще раз.

Пенис, который теперь в одиночку противостоял ненастьям, показался Инге совершенно непрезентабельным, и она рассмеялась во весь голос.

Что с нами произошло, думала она. И почему людей впечатляют подобные поделки…

Она знала, что в конце пути есть маленькое кафе, и помнила, что там подают чудесное какао. Инга решила выпить порцию. Но не в теплом помещении, а снаружи, чтобы чувствовать ветер и море.

* * *

В кабинете доктор Шнеебергер снова обрел уверенность в себе. Он размашисто жестикулировал и, казалось, не сомневался в собственной неприкосновенности. Мелкий король в своем королевстве.

– Совершенно не понимаю, зачем поднимать такой шум. Да, Анна Катрина Клаазен была у нас. Она явилась сюда по своей воле и также добровольно ушла.

Словно в доказательство он положил на стол ее документы. Веллер хотел просмотреть бумаги, но Шнеебергер не позволил.

– В нашей стране действует не только защита данных, но и защита пациентов. Отношения пациента и врача основываются на глубоком доверии. Посторонним там не место, как в исповедальне, когда католику отпускают грехи. Лишь в случае особо тяжкого преступления…

– Речь как раз об особо тяжком преступлении, – перебил его Веллер и снова попытался забрать бумаги.

Шнеебергер и Веллер принялись перехватывать друг у друга документы, напомнив Руперту дерущихся из-за крабового мяса чаек на побережье в Норддайхе.

Веллер обратился к Хорсту Тарту:

– Допустим, это правда, моя жена действительно пришла и ушла отсюда добровольно. Но тогда почему, черт подери, ни я, ни ее друзья не знаем, где она находится? Она не подходит к телефону. Мы даже не можем определить его местонахождение.

Хорст Тарту поднял брови и жестом предложил доктору Шнеебергеру ответить. Тот не заставил себя ждать:

– Иногда, если в жизни у человека наступает кризис, ему важно заморозить все контакты и разобраться с внутренним миром. И он подыскивает клинику вроде нашей. Как думаете, сколько у нас уединяется знаменитостей? Об этом же не пишут в газетах! Личное дело вашей жены переполнено тяжелыми должностными преступлениями. Вам это известно лучше меня, господин Веллер. И все указывает на то, что у нее серьезные психологические проблемы. Так пожалуйста, дайте же ей шанс!

– Где гарантия, – заговорил Руперт, – что Анну Катрину все еще не держат где-нибудь здесь? Мы ведь не позволим выставить нас, как школьников, правда, Веллер?

– Покажите мне бумагу с ее подписью, что она поступает сюда на полный пансион по собственному желанию, – приказал Веллер.

– Ну, она поступила к нам на основании судебного предписания. Не удивительно, что ее документы…

Руперт скрестил руки на груди.

– Вот, пожалуйста. Какое там добровольно! Правда понемногу выходит наружу.

Веллер обращался не к доктору Шнеебергеру, а к Хорсту Тарту. Он надеялся перетянуть коллегу на свою сторону. Веллер старался рассуждать четко и по существу, хотя в такой напряженной ситуации это было непросто, и ему очень хотелось решить вопрос кулаками – легко и быстро.

– Вы слышали, что он сказал. Анна Катрина попала сюда на основании судебного предписания. При этом он утверждает, что она была здесь добровольно и покинула клинику по собственному желанию. Где логика? Если она попала сюда по постановлению суда, то не могла просто так уйти, разве нет?

Слова Веллера возымели действие. Хорст Тарту снова поднял брови и посмотрел на доктора Шнеебергера, надеясь, что у него готов логичный ответ. Но доктор лишь махнул рукой, словно больше не хотел тратить время на таких дураков.

Сильвия Хоппе резко заявила:

– Анна Катрина разбила внизу окно и выбралась наружу.

Веллер благодарно кивнул ей и продолжил:

– Почему один из ваших сотрудников пришел сюда со сломанной рукой? Откуда царапины у вас на лице?

Шнеебергер оборонительно поднял руки.

– Вы не представляете, что происходит в закрытом отделении… Наша работа – не сахар.