Глава 2

«Тихая» губерния

Октябрьская революция дошла до Ярославля в мирном виде. Сообщение о победе вооруженного восстания в Петрограде ярославцы получили 26 октября. Как говорила советская историография, «в этот день на всех митингах и собраниях рабочие требовали перехода власти к Советам». 27 октября 1917 года Ярославский Совет совместно с представителями фабрично-заводских и полковых комитетов, несмотря на сопротивление меньшевиков и эсеров, большинством голосов (88 «за», 46 «против», 9 «воздержались») постановили: «Передать власть в руки Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов». Сами ярославцы реагировали на революции 1917 года (что Февральскую, что Октябрьскую) настороженно и без лишних слов. Однако передать власть Советам в Ярославле оказалось много проще, нежели удержать. Город и губерния стали напоминать паровой котел, у которого сломался клапан. Недовольство нагнеталось, причем нагнеталось в открытом виде. Постепенно становилось очевидным, что дело вовсе не кончится мирным исходом. 27 января 1918 года в Ярославле произошел первый мятеж. В тот день группа солдат 211-го запасного пехотного полка во главе с командиром полка Власовым подошла к штабу Красной гвардии и потребовала разоружения красногвардейцев и выдачи членов штаба. Находившихся при штабе красногвардейцев разоружили и отправили в Дом Народа на Волжской набережной, где учинили над ними «судебное разбирательство», то есть самосуд. Главным вопросом, который разбирался на самозваном суде, был вопрос о том, нужна ли Красная гвардия. От расправы красногвардейцев спасло только чудо. На следующий день командующему войсками Московского военного округа Муралову сообщали: «События в Ярославле таковы. Здесь давно велась агитация против красной гвардии, как некоторыми несознательными солдатами, так и обывателями; поводом к этому были отрицательные явления отдельных красногвардейцев. 27 января 211-й запасной пехотный полк пришел к Центральному штабу Красной Гвардии, обезоружил его и десятка три красногвардейцев. Попы усиливали это контрреволюционное движение. Поговаривали о выступлении против рабочих и местного совета. Я приехал в Ярославль 27 января в 12 часов ночи. Тот час же было устроено заседание Исполнительного Комитета, где выяснилась опасность момента. В 12 часов утра 28 января устроил заседание президиумов полковых комитетов семи воинских частей совместно с командирами и комиссарами частей по вопросу о разоружении красной гвардии и дележа полкового имущества. На этом заседании я выяснил, что не все полки стояли за разоружение красной гвардии». Тогда ярославский Совет предполагал решить проблему путем введения в губернии и в городе военного положения, а всех недовольных предлагалось расстреливать на месте. «С контрреволюционными агитаторами и погромщиками буду поступать беспощадно, начиная с арестов и кончая расстрелами без всякого суда и следствия. Но так как в Ярославле 60 церквей и три монастыря, поэтому непорочных отцов здесь весьма достаточное количество для подобной пропаганды и получены сведения, что в церквях они призывают к вооруженному восстанию».