Читаем Ярославичи полностью

— Наша станция — волжский первенец. Нынче она по сравнению с сибирскими — Красноярской, Братской, Усть-Илимской — словно малый ребенок перед взрослым. Но все они выросли из нее, из Днепровской, из Рыбинской. Первенец, — повторила она. — Вообще наш Углич в истории играл немалую роль. Сколько всего еще не раскрыто.

— Кстати, а почему у города нет герба? — поинтересовалась я.

— Есть герб, — Цирина утвердительно кивнула. — «В червленом поле образ убиенного царевича Дмитрия Иоанновича». Так говорится в описании.

Я вытащила из сумки коробочку — дар Макарова и показала Елене Ивановне. В ней не было того, о чем она говорила. Конечно, нынче Углич — город современной индустрии, гордость которого один из известнейших часовых заводов, поставляющих часы свои «Чайка» в десятки стран мира. Активная творческая мысль этого коллектива специалистов ежегодно обновляет, совершенствует технологию производства, ищет новые формы, придающие часам разного назначения соответствующие механизм и форму.

Есть подарочные — нарядные, сам корпус которых, филигранной работы, со сканью, которой славен издревле ярославский город Ростов, — подлинное произведение искусства. Механизмы часов собираются в цехах, оснащенных электронным оборудованием, а рубиновые камни обрабатываются с помощью лазера.

Нынче в Угличе находится единственный в стране Всесоюзный научно-исследовательский институт маслодельной и сыродельной промышленности с экспериментальными предприятиями, лабораториями, заводами не только в Угличском районе.

В Угличе на экспериментальном ремонтно-механическом заводе создается оборудование, применяемое на всех крупных гидростройках у нас и в странах социализма. А тут — убиенный царевич в гербе. Да, это как-то не вяжется. Но как из песни слова не выкинешь, так и из истории — событий, играющих в жизни народа трагическую роль, повлекших за собой столь пагубные события, как интервенция.

Итак, Цирина вызвалась показать мне одно из мест, где народная память сохранила свидетельство о жестокости пришедших на Русь польско-литовских панов, не пропуская и других исторических памятников, встречавшихся нам на пути.

Мы остановились у двухэтажного здания с колоннами по верхнему этажу.

— До революции тут заседала городская дума, — сказала она. — А двенадцатого декабря 1917 года провозглашена Советская власть. Власть в городе перешла тогда в руки Военно-революционного комитета.

На площади сохранились старинные торговые ряды. Угличские юфть, безмены — головастые предшественники электронных весов — были известны в прошлом веке на рынках России. Еще тут была писчебумажная фабрика, сгоревшая незадолго до революции. Уездное население да и бедняки самого города Углича поддерживали свой живот отхожими промыслами.

Каждая эпоха создает свои формы жизни. Они складываются вековыми накоплениями, тщательно просеиваются, остается главное, то, что составляет основу для роста. Искусство эпохи формирует духовный образ ее.

Примерно так выражала Цирина свои мысли, родившиеся при изучении исторических материалов.

— Чем более эти накопления, тем богаче искусство, язык, собирающий в формулу все жизненные проявления. Когда люди подолгу живут в определенной среде, у них складывается свой характер отношений, образы, эмоциональные оценки. Так ведь?

То, о чем говорила Елена Ивановна, было названо академиком Д. С. Лихачевым культурной экологией. Глубоко изучая историю народа в разные периоды его жизни, наблюдая и обобщая социальные явления современности, он сформулировал свое открытие, назвав культурной экологией, включив его в сферу перспективных научных исследований.

Мы шли, разговаривая о тайнах гармонии, об образах и законах прекрасного, которое на протяжении многих эпох особенно способно волновать чистотой своих форм, неповторимой их красотой и гармонией.

Булыжная мостовая, бревенчатый мостик через заросшую чередой и осокой речушку. Автобусная станция, где толпились с узлами и сумками люди, уезжающие в селения двадцати семи хозяйств района, дорога, по которой с грохотом проносились грузовики, озабоченные хозяйки, выходившие с сумками из магазина, — все так обыденно и привычно.

— А сейчас мы увидим необыденное — одно из прекраснейших угличских сооружений, — пообещала Елена Ивановна. — Образец созидательных возможностей человека, понимания гармонии форм угличанами. В каждую эпоху все это проявляется по-своему. Церковь, которую мы сейчас увидим, называют Дивной. Вообще многие ярославские храмы причисляют к памятникам мирового значения. Ярославль особенно богат, но Дивная, по-моему, самое прекрасное создание из всех храмов. Вот, смотрите...

Из зелени выступили три узких восьмигранных шатра — средний, высокий, и с боков, как бы прильнувшие к нему два отрока, единые с главным шатром, но в то же время самостоятельные своей выразительностью, трогательные в своем изяществе, пропорциональности форм, создающие ощущение воздушной легкости, юности и чистоты. Грани, сходящиеся у верхних поясков всех трех, переходили в тонкие девичьи шейки, завершающиеся чешуйчатыми головками.