Читаем Ярослав Галан полностью

Из письма к П. Шан от 16 февраля 1934 года мы узнали, что Галан написал и отослал в Советский Союз девять статей и рассказ. В письме, отправленном через два дня, говорится о рассказе «Мертвые плачут», который 19 января 1934 года был переправлен в Харьков. Корреспонденция Галана зачастую перехватывалась полицией и в СССР не доходила. Неизвестна судьба пьесы «Говорит Вена», написанной в январе 1935 года. Видимо, она также была перехвачена полицией, так как в архивах Станиславского отделения полиции сохранилась сопроводительная записка Галана, адресованная дирекции Театра имени Революции (Харьков): «Шлю вам на рассмотрение свою новую пьесу „Говорит Вена“. Пришлось писать ее в маленьком селе в чрезвычайно тяжелых условиях, и поэтому в ней немало недостатков».

Все эти данные говорят о том, что в Нижнем Березове Галан ни на минуту не оставлял литературных занятий и всеми возможными способами пытался переправить свои законченные вещи в советские издательства и журналы, поскольку возможность напечатания их в Галиции была исключена.

Впрочем, эта формула не во всем точна. Кое-что из написанного Галану все же удается пробить через цензурные рогатки.

В полулегальной украинской газете «Наш голос», издававшейся в Дрогобыче подпольной коммунистической организацией, находим рассказ, подписанный инициалами Я. Г.

И удача — вторая жена Галана, Мария Александровна Кроткова-Галан, вспомнила:

— Ярослав Александрович рассказывал, что в 1935 году он опубликовал в дрогобычской газете рассказ «Савку кровь заливает» о подневольной жизни прикарпатского села в годы панской Польши. Хорошо бы его найти. В архиве Галана я сама видела эту газету с рассказом, отчеркнутым им самим.

Читаем рассказ. Стиль Галана!

Священником в селе, где живет Савка, служит бывший офицер УГА (Украинской Галицийской Армии), «человек с будущим», любимец самого епископа. Имеет свыше двухсот моргов земли, из них сорок пять — собственной. «Почти каждую неделю политику разводит — о голоде на Украине и о царстве антихриста. Во время пасхальной исповеди выдает исповедовавшимся удостоверения: без них не похоронит и не обвенчает. Разве что за восемьдесят-сто злотых. В частности, священник не любит браков „на веру“. Таких и перед смертью не станет исповедовать.

А покойников, слава господу, у священника хватает. И большей частью самые молодые. Главным образом детвора и молодежь. Мрут от чахотки. Бывший австрийский жандарм, а теперь мельник — господин Панивочка говорит, что виной тому огненные гуцульские танцы. Вспотеет человек, танцуя, выскочит во двор, и спустя несколько дней уже одна труха зашелестит в его груди. Бывает, конечно, и так.

Но большей частью умирают такие, что не могут уже гулять».

Дыхание неотвратимой очистительной бури чувствуется в селе: «И чуть ли не все село бредит одной упрямой мыслью: должно стать иначе. И рассыпается в пыль вся та мудрость, которую годами проповедовал священник…» Должно быть иначе!

«Не спит по ночам пан комендант, и до самого рассвета тревожно мигает по всему селу его фонарик; и не знает комендант, что Савке не спится от мыслей и что Савка видит свет, и от этого света Савку еще сильнее заливает кровь.

Не знает также комендант, что Андрею, сыну Савки, в его тяжелом, мертвом сне снится иной мир и снятся тракторы…»

Не нужно было быть сверхмудрецом, чтобы понять, какие тракторы снились по ночам селянам Галиции.

«Глубоко радуюсь успехам Советского Союза, — пишет Галан жене 18 февраля 1934 года, — и дело его роста, победы стало содержанием моей жизни. Хотя как жизнь и ни тяжела, но какие мы счастливые, что нам довелось жить в такую великую эпоху борьбы за новый мир — мир социализма».

А какое место в этой борьбе займет он, Галан, и Анна? Особенно Анна. Ведь она еще почти девочка.

«Ты пишешь, что много занимаешься, — говорит Галан в письме к ней, датированном 14 сентября 1933 года. — Я очень рад за тебя. После окончания учебы ты вернешься сюда. А здесь (такая уж наша с тобой судьба!), здесь нас ожидает не только медицинская или иного рода практическая работа ради хлеба насущного.

Нам придется пройти еще через многое, прежде чем на Западной Украине будет такая же жизнь, какой ты сейчас дышишь. Но за такую жизнь придется драться. Драться смертельно.

Борьба эта сложная. Слишком много всякой мрази рядится в тоги „друзей народа“ и „защитников национальных идеалов“ на манер пана Петлюры и господина Донцова. Мне хотелось бы, чтобы ты научилась распознавать, видеть таких людишек, как бы они ни маскировались. Тогда не ошибешься, принимая решение…