Читаем Ярослав Галан полностью

На улице Мицкевича неожиданно столкнулись нос к носу сиятельный приближенный Шептицкого Войнаровский и редактор националистической газетенки «Свобода» Баранов. Встреча напоминала плохой спектакль, где вместо опытных актеров выпустили на сцену неумелых статистов. Озабоченные лица спешащих по своим делам «общественных деятелей» мгновенно преобразились, губы, как по команде, изобразили ослепительную улыбку, которая, судя по всему, должна была изобразить восторг в связи со столь неожиданно и счастливо ниспосланной им судьбою встречей.

Прохожие могли подумать, что Войнаровский и Баранов нежнейшие друзья, не видевшиеся по меньшей мере несколько лет: ликование было феерическим, и испитой лик Баранова источал почти божественную благодать.

Минут через пять они расстались, и Галан, стоящий неподалеку, видел, как улыбка сменилась на лице Баранова выражением крайней брезгливости. Вероятно, сложнейшие чувства, бушевавшие в эти мгновения в душе почтенного редактора, требовали выхода. Как пар в котле. Во всяком случае, губы его что-то бормотали. До Галана донеслась фраза: «Времена!.. Приходится обниматься с таким проходимцем!..»

Накануне Галану рассказывали, что почти в столь же лестной форме Войнаровский отозвался о Баранове.

Галану стало весело. Как впоследствии скажет герой его комедии Дзуньо: «Я предал вас, вы меня, и незачем здесь ломать национальную солидарность».

Замысел у писателя всегда подобен вспышке в темноте, обнаруживающей вдруг в разрозненных фактах определенную систему и общий, объединяющий их смысл. Во всяком случае, увиденная им живая картинка уже сама по себе казалась театральной сценкой, разыгранной на улице, а все, что Галану было известно об участниках этого спектакля, придавало происшедшему глубинный смысл и совсем не бытовой характер.

Встреча на улице Мицкевича — ничего не значащий эпизод в многотрудной деятельности Войнаровского и Баранова «во славу украинской нации», — встреча эта для действительно случайного наблюдателя ее — Галана — оказалась чреватой весьма важными для всех трех ее участников последствиями: у Галана родился замысел комедии «99 %», известной и под другим названием — «Лодка качается».

Событие это вызвало впоследствии немало шума, доставило множество неприятных хлопот господам из полиции, как «гром среди ясного неба», как «удар, от которого не скоро опомнятся отцы города».

Поднимался занавес, и зрители лицезрели весьма респектабельного адвоката Помикевича, диктовавшего письмо своей секретарше. Письмо было не без выспренности, но, очевидно, благородные гражданские чувства, бушевавшие в душе адвоката, требовали и такого стиля, и столь помпезной велеречивости: «…Словом ч-ч-ести заверяю вас… что лишь благо моих клиентов и украинской нации руководило мною во всей моей…» Тирада Помикевича прерывается приходом одной из таких клиенток — матери коммуниста. Выясняется, что адвокат обманывает и обирает ее. Он еще ни разу не посетил прокурора по делу просительницы.

Собственно, зритель знал, на что он идет и что ему покажут. Редакция «Викон», напечатавшая комедию, предпослала публикации не столько аннотацию, сколько микропамфлет: пьеса «показывает подлинное лицо наших носителей национальных идеалов и „освободителей“ нации на всех участках национальной жизни и их подвиги во всех национальных учреждениях с целью присвоить имущество этих учреждений в пользу своего кармана».

«Слово ч-ч-ести» респектабельного адвоката было лишь прелюдией событий весьма занимательных и многозначительных. Жена адвоката, Милена, развратничает с его помощником — доктором Дзуньо. «Возмущенный» Помикевич, сам ухаживающий за своей секретаршей Лесей, хочет выгнать Дзуньо из своей конторы. Но предприимчивый доктор не только не пожелал оставить свое место, но и потребовал увеличения заработка, шантажируя своего шефа документами о его прошлой преступной деятельности. Припертый к стене, адвокат начинает говорить о «национальной солидарности», о «патриотизме».

Своеобразная сценическая форма комедии, развивающаяся как сюжет бестселлера из жизни уголовников, начинает вдруг вызывать у зрителей совсем не комедийные эмоции. «Смотрите, — подтекст комедии как яростный крик, — вот они, наши носители идеалов вильной Украины! Вот их душа, их идеи, их принципиальность, цена их „гражданственности“! Полюбуйтесь на политическое ничтожество этих людишек! На их мораль!»