Не зная тонкостей и приличий, советник Канеко не мог решить, было ли самоустранение Кимико от политической свары ее личным выбором или следованием какому-то очередному неписаному закону.

Волну общественного интереса и публикаций в прессе благородная дама, казалось, просто не замечала, полностью отдав инициативу супругу и пресс-секретарю клана Фудзивара. Если бы фильтры Тимура не фиксировали в ее личном ящике тысячи писем с угрозами, оскорблениями, вирусами и обвинениями, можно было бы решить, что вдова Кикути и не в курсе, сколь неоднозначную реакцию вызвало ее поспешное замужество.

Население Аканы, казалось, просто не знало, что думать о столь неожиданном повороте. Впрочем, отсутствие твердой позиции явно не мешало обывателям авторитетно порицать, в целом не одобрять и вообще сокрушаться о падении нравов. Будто на планете, стоящей на пороге серьезного кризиса, больше обсудить нечего! Даже те, кто готов был зубами вырвать горло Нобору, считали себя вправе обвинять его невесту, официально расторгшую помолвку, в предательстве. Непреклонные радикалы, считавшие Тимура безупречным героем и человеком-добившимся-всего-своими-силами, вдруг обнаружили дремучий консерватизм, бубня что-то о неуместности смешения чистой крови Фудзивара с запятнанной варварством кадетской линией Канеко.

Но даже столь абсурдная критика была предпочтительней так называемой «поддержки». Тимуру оставалось лишь извиняться, глядя, как каменеет лицо седовласого сетевика Такахаси, в сотый раз отправляющего официальный пресс-релиз в ответ на вопросы об «объединении враждующих сторон», «прекращении кровной вражды одним из двух возможных способов» и «беспринципном, святотатственном, но гениальном пиар-ходе».

— На будущее, молодой человек, я бы попросил вас заранее информировать свой штат о событиях подобного масштаба, — чинно поставил ультиматум старший из его секретарей.

— Простите, господин Такахаси. Я тешил себя иллюзией, что речь идет о моей личной жизни.

— Я тоже тешил себя иллюзией. Что вы, тайный советник Канеко, наконец-то повзрослели. Похоже, обоих нас постигло разочарование.

Портить отношения со старшим секретарем не хотелось отчаянно. Должен же был кто-то тянуть на себе весь тот воз дел, который официально числился в его, Тимура, должностных обязанностях.

Тайный советник Канеко покаянно вздохнул:

— Да, господин Такахаси.

Помимо пляжных аналитиков, препарирующих мотивы и тайные намерения сильных мира сего, была еще одна группа почитателей. Внимания этих личностей Тимур до сих пор счастливо избегал. И не ведал ни удачи своей, ни наивности.

Романтики.

Нет, это слово, пожалуй, слишком мягкое. Слишком сдержанное и традиционное, чтобы скрывать за собой толпы бунтующих против правил приличия и здравого смысла подростков. Ну кто еще в ответ на сухие пресс-релизы мог отреагировать визгом: «О-о-о-о, как восхитительно и романтично»?

Кирилл, шутник недобитый, с нескрываемым удовольствием переслал другу ссылки на литературные произведения и постановки. Поклонники в меру своей фантазии пытались представить историю их с Кимико отношений. До взятого штурмом поместья и предложения руки и сердца под прицелом игольника (реального или политического) пока никто не додумался. Но было это, судя по всему, лишь вопросом времени.

Тимур отправил другу в ответ сумрачное письмо, где заметил, что консерваторы, кричащие о падении нравов и размывании традиционных ценностей, оказывается, абсолютно правы.

А потом вознес короткую искреннюю молитву, чтобы опусы эти не попались на глаза Кимико. Намеки на запретную страсть в их натянутых, диктуемых обычаем отношениях были сейчас, мягко говоря, излишними.

Глава 6

После визита в усадьбу Ватари отношения четы Канеко несколько оттаяли. Теперь, по крайней мере, они начали друг с другом разговаривать. Впервые после взрывного спора в день свадьбы.