Человек – душа вселенной. Вселенная не имеет пределов. Отчего же должны быть отличны от нее свойства человека? Когда ты великодушен и не ограничен пределами, твоим чувствам не мешают ни радость, ни печаль, и люди тебе не причиняют вреда.

Когда мне было восемь лет, я спросил отца:

– А что такое Будда?

– Буддами становятся люди, – ответил отец.

– А как они делаются буддами?

– Становятся благодаря учению Будды, – ответил отец. И снова я спрашиваю:

– А того Будду, который обучал будд, кто обучал?

– Он тоже стал Буддой благодаря учению прежнего Будды, – опять ответил отец.

Я снова спросил:

– А вот самый первый Будда, который начал всех обучать,- как он стал Буддой?

И тогда отец рассмеялся:

– Ну, этот либо с неба свалился, либо из земли выскочил. Потом отец потешался, рассказывая об этом всем:

– До того привяжется, что и ответить не можешь.

Известной витиеватостью мысли характеризуется вся японская поэзия. Такая характеристика в наибольшей степени относится к поэзии феодальной эпохи. Между тем именно эта поэзия впервые наиболее глубоко отразила многие затененные уголки японского национального характера. Дело, вероятнее всего, в том, что в те далекие времена душевное содержание и поведение японца во многом были идентичными. Поэты того времени, наблюдая за жизненными перипетиями людей, могли довольно адекватно изображать их внутренние переживания, что стало трудно делать в эпоху капитализма, когда люди столкнулись с необходимостью хитрить и изворачиваться. Вот как в прошлом поэзия отражала мироощущения японцев [98].

Минамото Санэтомо (1192-1219)

Песня о сердце в глубине сердца

Где боги живут?

Где обитают будды?

Ищите их

Только в глубине сердца

Любого из смертных людей.

Песня о «пути» жизни

Этот мир земной -

Отраженное в зеркале

Марево теней.

Есть, но то скажешь, что есть.

Нет, но не скажешь, что нет.

Думы о людях, впавших в нищету

Так создан наш мир.

Ты есть, и достаток еcть

Какой ни на есть.

А нет ничего – значит, нет,

Cвой век протянешь – ни с чем.

Размышляя о своей греховности:

Только искры одни

Переполнили бездну неба…

Пламенеющий ад -

Нет для грешных другой дороги,

Как это вымолвить страшно!

Оно-но Комати (годы жизни неизвестны)

Печальна жизнь. Удел печальный дан

Нам, смертным всем. Иной не знаем доли

И что останется?

Лишь голубой туман,

Что от огня над пеплом встанет в поле.

Фудзивара Окикадзэ (X век)

Кого избрать в друзья на этом свете?

Быть может, верную сосну в Такасаго?

Но это ведь не друг

Моих времен далеких -

Таких друзей, увы, давно уж пет…

Мацуо Басё (1644-1694)

Поник головой до земли,-

Словно весь мир, опрокинутый вверх дном,-

Придавленный снегом бамбук.

* * *

* * *

Мы не будем далее воспроизводить шедевры японской классики. Читатель сам может обратиться к полюбившимся ему источникам. Здесь нам хотелось бы еще раз подчеркнуть мысль, на которую мы уже наталкивали читателя перед началом цитирования: а) «мы» и «они» имеют много общего; б) «мы» и «они» сохраняют различия. Со временем в общении с другими народами эти различия размываются, нивелируются и, хотя они полностью не исчезают, их антагонистический характер притупляется. Отсюда вытекает один главный вывод: «Надо общаться»

Глава V. Психология японского менеджмента