Недавние открытия позволяют утверждать, что в конце эпохи Дзёмон, то есть около середины I тысячелетия до нашей эры, в Японии постепенно распространялась практика богарного земледелия[7] в качестве вспомогательного ресурса, способствующего относительному переходу общин к оседлости.

Яёй

Земледельческая Япония, а есть соблазн называть Японию именно так в любое историческое время, начинается около III века до нашей эры бурным расцветом культуры, известной как Яёй, которая характеризуется преобладанием земледелия, повсеместным использованием гончарного круга и умением выплавлять металлы. Впервые открыто проявляется то странное обстоятельство, которое представляет в Японии волна импорта. Доисторическая маргинальная культура, первобытная японская цивилизация с незапамятных времен питались континентальными источниками. Но в обширном доисторическом универсуме, когда народы еще не сложились, когда самые революционные изменения возникали из подражания (при этом место их возникновения оставалось неизвестным), явления, возникшие в Сибири, Северном и Южном Китае, Юго-Восточной Азии, постепенно гармонично соединяются.

В течение веков, которые предшествовали началу нашей эры, напротив, именно различия в социально-экономическом развитии отдельных человеческих общностей на континенте стали источником возбуждения, проявлявшегося в разных аспектах.

Китай испытал период волнений, так называемую эпоху «сражающихся царств» (475–221 гг. до н. э.), когда по его границам шоковой волной прошло вторжение племен со всеми его последствиями. Богатые китайские царства, вечные объекты страстного вожделения, содрогнулись под ударом полчищ верховых кочевников. Цин Шихуанди, основатель империи (221–210 гг. до н. э.), для защиты китайских земель от варварских вторжений начал строительство знаменитой Великой Китайской стены, помимо тех укреплений, которые отдельные княжества уже возвели на собственные средства. Орды кочевников продвигались дальше до Кореи. Войны привели к возрастанию миграции, и целые семьи пытались достичь Японии, надеясь найти на островах безопасность и покой. Многими путями можно было прибыть на архипелаг с континента, но наиболее удобный (и следовательно, наиболее вероятный), и с этим согласны многие исследователи, вел из Кореи в северные области Кюсю (Кита-Кюсю) с промежуточными остановками на островах Цусима и Ика. В хорошую погоду с одного острова можно видеть берег другого. Последний этап, бухта Карацу (Сага-кэн), открывал очаровательный вид на прибрежную полосу, на плодородные польдеры,[8] в особенности пригодные для возделывания риса, на горы, защищающие от ветров. Горы виднелись на горизонте обширных равнин, простиравшихся до современной Фукуока; прилегающий берег, где могло развиваться земледелие, имел удобные заливы. Именно по этому пути технические и художественные достижения Китая эпохи Хань достигали Японии — это были сокровища империи: треножники, наконечники для стрел, алебарды эпохи Инь и Чу, зеркала, корейские ножи, сапеки.[9]

Возможно, к этому времени что-то уже было известно на архипелаге, но Япония той эпохи еще не достигла уровня зрелости, который мог бы приносить собственные плоды.