Читаем Японская цивилизация полностью

Архипелаг изобиловал дичью; кабаны, олени, барсуки, лисы, обезьяны, птицы обеспечивали разнообразие в пюце. К дичи добавлялись дары моря — моллюски, а также богатый улов (рыбу ловили на удочку, сетью или с помощью гарпуна). Улов составляли дорады, тунец, бары, макрели, мулеты, киты, тюлени. На этих широтах, после того как наступали и отступали льды в ледниковый период (периодизация которого для Дальневосточной Азии является одной из наиболее сложных), изменялся и животный мир. Люди стремились жить в тех местах, где имелись наилучшие условия для охоты и рыбной ловли. Такие благоприятные места в изобилии имеются в Японии.

Ландшафт эпохи Дзёмон часто включал приветливую бухточку, а сами поселения Дзёмон располагались на узкой прибрежной полосе у подножия низких изломанных холмов, покрытых зарослями кустарника и защищавших деревни от ветров. Подобные поселения встречались столь часто, что простой ориентир — наличие кайдзуки — сегодня позволяет определить во многих случаях древние следы обитания человека на японском побережье.

Жилища были наполовину вырыты в земле. Более или менее глубокую яму квадратной или круглой формы покрывала крыша из веток, опиравшаяся на столбы, и, без сомнения, в крыше имелось отверстие, через которое уходил дым очага. Благоприятные природные условия способствовали возникновению общества. Постепенно начинается захоронение мертвых. Первоначально их укладывали в позе, напоминающей позу ребенка в утробе матери, посреди мусорной кучи, поскольку кальций, входивший в состав раковин, замедлял разложение тела. Затем для погребения стали использовать глиняные кувшины, сначала для погребения умерших детей, а позднее костей взрослых. С развитием ремесел научились делать сосуды больших размеров. Внимание, с которым относились к погребению, свидетельствует о зарождении религиозного чувства, что подтверждают и другие археологические находки: фигурки из обожженной глины (догу), представляющие женские образы плодовитости, камни, поставленные вертикально, и длинные палки (секибе), которые представляли аналогичное мужское начало; круглые фигурки с выпученными глазами, человеческие кости, покрытые резьбой.

Маски из терракоты (домэн) с шаровидными и прорезанными глазами часто встречаются в позднем периоде Дзёмон. Маска представляет собой круглое лицо и украшена волютами, находящимися на поверхности с веревочным орнаментом. Такие маски — распространенный тип в Тохоку в последний период Дзёмон. Две маленькие дырочки, пробитые с каждой стороны бровей, указывают на то, что предмет использовался как подвеска. Хотя до нас дошли только копии из терракоты, можно предполагать, что цивилизации конца эпохи Дзёмон, по-видимому, ввели широкое употребление масок из кожи или деревянных.

Сама эпоха Дзёмон и полуоседлая жизнь людей той эпохи, охотников и рыболовов, оставила по себе мало свидетельств, за исключением керамики, изготовленной вручную, без применения гончарного круга и украшенной так называемым веревочным орнаментом (дзёмон),[5] которая позволяет определить культуру Японии, предшествовавшую эпохе бронзы. Появление бронзы произошло одновременно с появлением гончарного круга.

Открытия (I960—1964) в местности Фукун (Нагасаки-кэн) позволяют представить стратиграфически законченную классификацию постепенных изменений от эпипалеолитической эпохи с богатым развитием микролитов[6] до неолита, характерного богатством керамики. Первоначально это были грубые сосуды с дном конической формы. Изменение декора, формы и объема позволяет разделить эпоху Дзёмон на пять периодов. Основание керамических сосудов округляется и становится более плоским, меняется декор поверхности, горловина расширяется и украшена большими выступами, так что напоминает современному взгляду барочные вазы. Простота поздних форм только увеличивала их разнообразие и практическое применение.

Позднее новые образцы керамики появились под влиянием изысканных бронзовых китайских изделий. Для украшения керамической поверхности использовались ритмизованные веревочные орнаменты, достигаемые вдавливанием по сырой глине, наблюдается стремление воспроизвести геометрический орнамент и даже интерпретация богатого орнамента металлических изделий, созданных на континенте.

Перейти на страницу:

Все книги серии Великие цивилизации

Византийская цивилизация
Византийская цивилизация

Книга Андре Гийу, историка школы «Анналов», всесторонне рассматривает тысячелетнюю историю Византии — теократической империи, которая объединила наследие классической Античности и Востока. В книге описываются история византийского пространства и реальная жизнь людей в их повседневном существовании, со своими нуждами, соответствующими положению в обществе, формы власти и формы мышления, государственные учреждения и социальные структуры, экономика и разнообразные выражения культуры. Византийская церковь, с ее великолепной архитектурой, изысканной красотой внутреннего убранства, призванного вызывать трепет как осязаемый признак потустороннего мира, — объект особого внимания автора.Книга предназначена как для специалистов — преподавателей и студентов, так и для всех, кто увлекается историей, и историей средневекового мира в частности.

Андре Гийу

Культурология / История / Образование и наука

Похожие книги

Будущее ностальгии
Будущее ностальгии

Может ли человек ностальгировать по дому, которого у него не было? В чем причина того, что веку глобализации сопутствует не менее глобальная эпидемия ностальгии? Какова судьба воспоминаний о Старом Мире в эпоху Нового Мирового порядка? Осознаем ли мы, о чем именно ностальгируем? В ходе изучения истории «ипохондрии сердца» в диапазоне от исцелимого недуга до неизлечимой формы бытия эпохи модерна Светлане Бойм удалось открыть новую прикладную область, новую типологию, идентификацию новой эстетики, а именно — ностальгические исследования: от «Парка Юрского периода» до Сада тоталитарной скульптуры в Москве, от любовных посланий на могиле Кафки до откровений имитатора Гитлера, от развалин Новой синагоги в Берлине до отреставрированной Сикстинской капеллы… Бойм утверждает, что ностальгия — это не только влечение к покинутому дому или оставленной родине, но и тоска по другим временам — периоду нашего детства или далекой исторической эпохе. Комбинируя жанры философского очерка, эстетического анализа и личных воспоминаний, автор исследует пространства коллективной ностальгии, национальных мифов и личных историй изгнанников. Она ведет нас по руинам и строительным площадкам посткоммунистических городов — Санкт-Петербурга, Москвы и Берлина, исследует воображаемые родины писателей и художников — В. Набокова, И. Бродского и И. Кабакова, рассматривает коллекции сувениров в домах простых иммигрантов и т. д.

Светлана Бойм

Культурология