Читаем Янтарные цветы полностью

– Ты меня, что ли, обвиняешь? – Она уверенно смотрит мне в глаза. – Понятия не имею. Это просто цветы, Тесси. Неужели ты и сэндвичи с арахисовым маслом до сих пор ненавидишь?

– Лиз не имеет никакого отношения к озеленению, – вмешивается Эффи. – За это отвечает Марджори Шваб из общества садоводов. Сэндвичи обычно приносит Бланш Как-бишь-ее. Или Глэдис? А мою гостью зовут Лиз, не Лидия.

– Понятно, – говорю я Эффи.

Лидия прикладывает к губам салфетку. Опять притворство. Она даже не притронулась к этому недоразумению на тарелке.

– Я знаю, ты злишься, Тесси. Но идеальные убийства не случаются сами собой. Тут важно подгадать время. И я сохранила футболку – прямо в духе Оу Джея, правда?

– Так это… его кровь на футболке, – медленно произношу я.

– Ты что, не дочитала дневник? – спрашивает Лидия. – Я дала тебе сорок пять минут!

Мой разум отгораживается от нее. Подобно лазерному лучу наводится на то единственное, что еще важно. Что еще можно исправить. Террел.

Кровь врача на розовой футболке. Плод в могиле. ДНК Авроры.

Все связано. Наука поможет освободить Террела. Если Лидия говорит правду, кровь на футболке все объединит. Врач был отцом не только дочки Лидии, но и ребенка убитой Сюзанны.

– Ты что же, не спросишь, зачем я приехала? – обижается Лидия, точь-в-точь как в десять, двенадцать и шестнадцать лет. – В сарае хранятся все мои исследования, связанные с твоим доктором. Я посвятила этому три года жизни. Узнала, где он раньше преподавал. И кто там исчезал без вести. Конечно, это не прямые доказательства, но картинка вырисовывается. И потом, полиция ведь прочешет озеро. Я разрешу им допросить меня, но буду слишком потрясена и раздавлена, чтобы выдать все. – Видно, что она прямо-таки упивается собой. – Я приехала не просто так, Тесси. Эффектное появление в последнюю минуту – отличная концовка для книги, не находишь? Роман будет про другую чудом уцелевшую Сюзанну. Про меня. Повествование в духе современной феминистской сказки. Тебе понравится. Смысл в том, что монстр получает по заслугам.

– Я начинаю подозревать, что вы не из исторического сообщества, – цедит Эффи сквозь зубы.

Лидия втыкает вилку в ее кекс. Почти доносит до рта.

Не стану ей мешать.

Впервые за долгое, долгое время во мне просыпается надежда. Словно прохладный ветер выдул из моей головы всю пыль и копоть.

Монстр, 1995

Третье октября, год тысяча девятьсот девяносто пятый, 13.00.

Да здравствует Оу Джей Симпсон, сегодня он вышел из здания суда свободным человеком.

У нас была последняя встреча. На щеках Тесси я заметил характерный румянец – она расстроена.

Ее крошечный шрамик светится на загорелом лице, словно луна среди россыпи звезд-веснушек. Сегодня она не потрудилась его замазать. Это хорошо: к ней возвращается уверенность. Глаза-изумруды смотрят ясно и решительно. Великолепная копна медных волос убрана в тугой пучок, словно перед соревнованиями. Мышцы лица подтянуты – не то что в наш первый день, когда она была похожа на дряблый мешок. Она все еще грызет ногти, однако сегодня накрасила их приятным лавандовым лаком.

Я столько всего хочу ей сказать.

Как я намеревался порвать ее на куски, но собирать ее по кусочкам было гораздо, гораздо интереснее.

Как Ребекка оказалась случайной ложью, которую я выдумал прямо во время интервью – и одновременно красивой метафорой моей жизни. Ребекка – призрак, что помог мне пережить худшую ночь в моей жизни. Воплощение всех жен и дочерей, которых у меня никогда не будет, и всех девушек, что сидели на моих лекциях, смотрели на меня во все глаза и не видели своей участи.

Я хочу сказать Тесси, что иногда – часто – мне бывает стыдно и больно.