Читаем Яковлев А. Сумерки полностью

К борьбе с демократической печатью активно подключа­ются чекисты. Из письма Ф. Э. Дзержинского в Московский Совет от 8 мая 1918 года. «...Передать все дело борьбы со злоупотреблениями в печати в ведение ВЧК, как органу, наи­более осведомленному и технически приспособленному к проведению в жизнь необходимых мероприятий с должной полнотой и быстротой». Вслед за этим письмом принимается постановление ВЦИК от 11 мая 1918 года. «Ввиду того, что во многих московских газетах появился ряд ложных ни на чем не основанных сообщений, ввиду того, что ложные слухи на­правлены исключительно к тому, чтобы посеять среди насе­ления панику и восстановить граждан против Советской власти, наконец, ввиду того, что подобные вздорные сообще­ния усиливают в других городах контрреволюцию — Прези­диум ВЦИК постановляет немедленно, вплоть до рассмотре­ния этого вопроса в трибунале печати, закрыть все газеты, поместившие вздорные слухи и ложные сообщения».

Как заявил корреспонденту «Известий ВЦИК» 12 мая

1918 года Я. Петерс: «Гнусную ложь ВЧК будет пресекать, как и прежде, самыми решительными мерами». Комиссар по делам печати, пропаганды и агитации Володарский сказал: «Они могут нанести вам удар в спину, могут каждый день изобретать какую-нибудь сенсацию, которая колеблет умы, подрывает основы нашей власти. И они это великолепным образом делают...»

В конце января 1918 года появились «Временные правила о порядке издания периодических и непериодических изда­ний в Петрограде», согласно которым в случае «явно контр­революционного» характера публикаций газета закрывается, а члены редакции арестовываются. Всего в январе — февра­ле 1918 года, то есть всего через два месяца после переворо­та, в Петрограде и Москве было закрыто более 70 газет, а в мае-июне — еще 60.

Так была открыта эпоха цензуры, отмененная только в го­ды Перестройки. Сегодня она возвращается через прямое удушение либеральных средств массовой информации и под­куп журналистов, утративших ответственность перед судь­бой России.

Параллельно началась травля партий. Интересны воспо­минания лидера эссеров Чернова: «Помню, раз до войны, де­ло было в году, кажется, в 11-м — в Швейцарии. Толковали мы с ним в ресторанчике за кружкой пива — я ему и гово­рю: «Владимир Ильич, да приди вы к власти, вы на следую­щий день меньшевиков вешать станете!» А он поглядел на меня и говорит: «Первого меньшевика мы повесим после по­следнего эссера», — прищурился и засмеялся».

Но начал Ленин свою кровавую жатву, как я уже писал, все-таки с кадетов. Они были объявлены «врагами народа».

Партия была расстреляна. Газета «Русь» писала: «Невинным жертвам злодеев и благородным борцам за свободу Шинга- реву и Кокошкину вечная память. Ленину, растлителю Рос­сии, вечное проклятие».

Потом наступил черед «правых эссеров». Бывшие эссеры, перебежавшие к большевикам, Коноплева и ее муж Семенов сыграли роль провокаторов, сообщив, что эсеры готовили покушение на Ленина, Троцкого, Зиновьева и других вож­дей». Начались аресты и расстрелы.

В начале 1918 года прошли первые аресты анархистов и максималистов — верных соратников большевиков как в ок­тябрьские дни, так и в период разгона Учредительного собра­ния. В ночь с 11 на 12 апреля в Москве отряды ЧК и красно­гвардейцев провели операцию по разоружению групп анар­хистов, в ходе которой было арестовано свыше 400 человек. В июле начались гонения и на партию левых социал-револю- ционеров, которые были практически предрешены резкой оппозицией этой партии Брестскому договору с Германией и аграрной политике властей. Акцию протеста б июля и теат­ральный арест Дзержинского власти истолковали как попыт­ку левых эсеров захватить власть. Начались повальные арес­ты членов партии. Вся эта операция была инсценирована че­кистами. Дзержинского уволили с поста главного карателя, но через два месяца вернули назад. Видимо, мерзавца подоб­ного калибра под рукой не оказалось.

«Бешеная» и «кровожадно-бесстыдная», по словам Юлия Мартова, кампания против меньшевиков была вызвана ря­дом частных успехов РСДРП на выборах в местные Советы в 1919—1920 годах. На выборах 1920 года меньшевики полу­чили 46 мандатов в московском Совете, 205 — в харьков­ском, 120 — в екатеринославском, 78 — в кременчугском и т. д. Для характеристики настроений рабочих этого време­ни интересен следующий эпизод. В ходе избирательной кам­пании 1920 года на одном из химических заводов Петрограда против Мартова была выставлена кандидатура Ленина. В итоге, причем при открытом голосовании, Ленин набрал 8, а Мартов — 76 голосов. Подобные случаи и вызывали, по словам Мартова, «пароксизм бешенства» у руководителей правящей партии.