Читаем Яковлев А. Сумерки полностью

В заключение этой главы я хочу сказать следующее. Мо­жет показаться, что я пытаюсь изобразить из себя этакого доброго самаритянина, витающего над грешной Землей. Нет. Да подобного и быть не могло в партийном аппарате. Я акку­ратно и дисциплинированно выполнял свою рутинную рабо­ту, подписывал всякие записки, проводил разные собрания и совещания. Другой вопрос, что работа в партийном аппарате представляла больше возможностей для вариативного пове­дения. Работник аппарата ЦК был практически бесконтро­лен. В одних случаях люди что-то говорили, но не делали, в других — делали, но не говорили, в третьих — говорили и делали, но не докладывали начальству, в четвертых — и не говорили, и не делали, но талантливо докладывали.

Театр притворства. Но роль можно было выбирать самому.

Глава десятая

ЧУТЬ ПОХОЖА НА РОССИЮ...

Хоккей в Канаде — национальная болезнь. Болеют все — от мала до велика. Перед приездом нашей команды канадские средства массовой информации писали о ней всякое. Господ­ствовал победно-хвастливый тон, утверждалось, что приез­жают «мальчики для битья», писали, что в Канаду приедут «советские роботы», «агенты КГБ, а не хоккеисты» и про­чую чепуху. Но вся эта мутная волна спала, как только наши ребята показали себя на льду. Играли вдохновенно, самоот­верженно, бились, не жалея себя. То, что вытворяли Третьяк, Харламов, Якушев, да и все другие наши хоккеисты, передать невозможно. Это надо было видеть. Праздник воли, мужест­ва и красоты. Наши хоккеисты сделали для улучшения отно­шений между двумя странами значительно больше, чем поли­тики за многие годы.

Автор

Я уже не раз упоминал о моей канадской жизни. А потому, пожалуй, ограничусь лишь некоторыми эпизодами из десятилетней жизни в Канаде.

Еще перед приездом в эту страну в западной печати, осо­бенно в американской и канадской, появилось множество статей, объясняющих мое назначение или пытающихся по­нять, почему я оказался за рубежом. Все рассуждения и до­гадки крутились вокруг моей статьи «Против антиисто­ризма». Американский журналист из «Нью-Йорк тайме» Хендрик Смит писал, что «перемещение Яковлева отражает длительный закулисный идеологический спор по важному, хотя и тщательно скрываемому, вопросу о русском национа­лизме... Хотя официальное руководство КПСС и симпатизи­рует националистам, — продолжал Смит, — но подспудно чувствует, что они представляют опасность для строя, для системы, для коммунистической идеологии, что их точка зре­ния вовсе не совпадает с ортодоксальным интернационализ­мом, с идеями мировой революции и многонационального устройства Советского Союза». Роберт Кайзер из «Вашинг­тон пост» в пространной статье писал о том, что Яковлев «ли­шился своего поста, так как был слишком либеральным». Он также отметил, «что в стране, где проживают люди десятков национальностей, где русский национализм всегда был боль­ным местом, это открывало бы тревожную перспективу».

Смит и Кайзер многое угадали и предугадали. Действи­тельно, как показали события последних двух десятков лет, высокомерное великодержавное чванство оказалось смер­тельным ядом для советской государственности и самой сис­темы.

Наиболее активной пресса обо мне была в самой Канаде. Практически все газеты, включая и провинциальные, от­кликнулись на мое назначение. Перед самым приездом «От­тава ситизен» опубликовала статью под заголовком «Либерал прибудет сюда в качестве следующего советского посла». И что Яковлев «снят потому, что слишком мягок по отноше­нию к идеологическим противникам». Несколько статей на­печатала «Торонто стар». Она назвала мое увольнение из ЦК «интригующим признаком идеологических разногласий в партии», что он, Яковлев, «занял слишком либеральную по­зицию с точки зрения своих начальников. И за этот грех ему приказали отправиться в канадские джунгли — в Оттаву».