Читаем Яичко Гитлера полностью

— Извините за прием, — сев на противоположенный стул и разведя руки, сказал Дагбаев, — мы, культурные люди, к такому непривычные. Помещеньице это чужое — шмары одной моей, с ядреной попенгаген, можно сказать, — хихикнул Дагбаев. — Она на зону умотала в соседнюю область с подогревом к брательнику, дня два-три будет отсутствовать. — Просила за цветочком следить, подарок того самого брательника, — Дагбаев ткнул пальцем на кактус, незаметно приютившийся на краю подоконника и едва видимый из-за марлевой занавески. — Вот и пользуюсь фатерой по случаю. Да вот только не успел еще порядок тут навести. Да, ерунда все — не сегодня-завтра краснучка моя вернется домой.

Он с воодушевлением схватился за бутылку.

— Не желаете? Тут всего один стакан целый, а я себе в кружку плесну, — пододвинул он к Николаю захватанный стакан и набулькал туда пойла из бутылки. — Спирт технический. Жуть как пробирает! Тут соседка с завода приносит и берет недорого. Вам достать бутылочку?

Николай тыльной стороной руки брезгливо отодвинул от себя стакан.

— Давайте ближе к делу. Что вы хотите мне сказать нового? — сказал он.

Дагбаев нетвердой рукой взялся за возвращенный ему стакан и отпил из него чуть ли не половину содержимого, длинно выдохнул, отвернувшись от собеседника, затем, смахнув с селедки, налипших на нее синих мух, отправил один ее кусок в рот прямо рукой. Проглотив селедку вместе с костями, спросил:

— Деньги принесли?

— Двести двадцать, как договаривались.

Николай достал из кошелька деньги и положил перед собой. Дагбаев потянулся к купюрам, но Николай жестом отстранил его.

— Сначала информация, — сказал он.

— Знатный у вас лопатник, — как ни в чем ни бывало, ответил Дагбаев. — Хорошо, информация — так информация. Только между нами: милиции я все равно ничего такого не скажу, скажу, что вы все это выдумали.

— Не вопрос. Хотя немало из того, что вы утаили, теперь им уже известно.

Дагбаев покачал головой.

— Значит, работают сыскари. Молодцы! А знаете, я ведь вам, действительно, не всю правду сказал в прошлый раз.

— Я так и понял. Вы и раньше знали Федотова, он же — Соднам Джамцхо, лама-астролог, помощник Авгана Доржиева. Догадываюсь, и почему вы скрывали это.

Степан сузил кровяные глаза, ставшие сразу колючими. Он долго так смотрел на Николая, очевидно, соображая, откуда у того такие сведения? Но спрашивать об этом не стал, а задал совсем другой вопрос:

— И почему же?

— Вас связывали сокровища Ленинградского дацана!

Дагбаев рассмеялся, но при этом весь как-то сгорбился и сник.

— И по этому поводу вас еще может пощупать милиция, — с едкой усмешкой добавил Николай.

— Я не знаю ни о каких сокровищах! — Степан достал из кармана мятую пачку «Шипки» и закурил, пуская дым изо рта и ноздрей, так что в его глазах появились слезы. — Да и к убийству это не имеет никакого отношения. Так что ментам ко мне прицепиться будет не за что. Хотя, возможно, о чем-то таком знал Федотов. Мы ведь, Николай, как с ним познакомились? Это было лет десять назад, когда он прочитал мою статью в журнале «Наука и религия». В ней шла речь деревянных старинных табличках, с зашифрованными на них надписями на древнетибетском языке, оставшихся после смерти Доржиева. Авган хранил их в доме одного из своих приближенных лам, и перед кончиной в тюрьме Улан-Удэ наказал забрать их моему отцу, чтобы он хранил их как зеницу ока у себя до лучших времен.

Отец перепрятал их на чердаке нашего дома, но, перед смертью, в свою очередь, завещал их мне с тем же напутствием, что Доржиев дал ему. Так вот, к статье я приложил и несколько снимков этих табличек. За то время, что они у нас в доме хранились, мне удалось расшифровать там всего несколько фраз, и все они сводились к каким-то путешествиям во времени и пространстве, которыми владели составители этих табличек. В статье я написал, что сами таблички давно утрачены, остались лишь те фотографии, которые были мною опубликованы. На самом деле таблички тогда все еще хранились в доме моего отца, где до сих пор проживает мой младший брат. А написал я так специально, потому что боялся, что советская власть может их попросту конфисковать, чтобы не будоражить память верующих. Черт меня дернул вообще написать эту статью!

Дагбаев приложился прямо к бутылке и, после приличного пропущенного глотка, продолжил: