Представитель СССР в Японии Яков Малик почувствовал, что с объявлением войны что-то пошло не так, и попросил встречи с министром иностранных дел Сигэнори Того. Министр был занят, и встречу перенесли на следующий день. Но Яков Малик не стал ждать, и об объявлении войны Министерство иностранных дел Японии, руководство страны, включая императора Хирохито, а также командование Генерального штаба императорской армии узнало через японское информационное агентство.

Премьер-министр Японии адмирал Кантаро Судзуки спросил у своего подчинённого Сумихисы Икеды:

— Сможет ли Квантунская армия отразить нападение советских войск?

И получил ответ:

— Полевая армия безнадёжна уже давно. Чанчунь падёт через неделю-две.

В отчаянии Судзуки подумал: «Если Квантунская армия так слаба, то тогда всему конец».

9 августа 1945 года для Японии был дважды чёрным днём: вторая ядерная бомбардировка американцев и наступление советских войск на Квантунскую армию. Вот почему министр иностранных дел Сигэнори Того был очень занят и не смог принять советского дипломата Якова Малина. Весь день он готовил докладную записку императору Хирохито о сложной для Японии ситуации.

10 августа 1945 года император Хирохито в своём дворце собрал совет, на котором после небольших дебатов было решено прекратить сопротивление и принять условия Потсдамской декларации. Единственной оговоркой было то, что не должны быть ущемлены прерогативы императора как суверенного правителя. Однако на другой день, 11 августа, в вашингтонской прессе появилось официальное сообщение руководства США о безоговорочной капитуляции Японии. Этого Хирохито никак не ожидал, поскольку закулисно японская дипломатия вроде бы добилась американского обещания сохранить священную особу императора как главу государства.

3

Тем временем советские войска, сделав суточный перерыв для отдыха личного состава и пополнения горючего, продовольствия и боеприпасов, с новой силой ударили по врагу.

Войска Забайкальского фронта, преодолев пустыню Гоби и горные хребты Хингана, устремились к центру Маньчжурии, разбив Квантунскую армию на отдельные части.

Войска 1-го Дальневосточного фронта из Приморья двинулись на запад и начали сжимать кольцо Квантунской армии.

Войска 2-го Дальневосточного фронта во взаимодействии с Амурской военной флотилией форсировали реки Амур и Уссури и, преодолев хребет Малый Хинган, овладели Харбином.

Несмотря на яростное сопротивление самураев, полное окружение Квантунской армии было неминуемо. Чувствовалось превосходство советских войск как в количестве живой силы, так и в качестве вооружения и военной техники.

Уже 13 августа 1945 года разгром Квантунской армии стал очевиден. Советские войска захватили большую часть Северной Маньчжурии, а танковые части вели огонь по Муданьцзяну. В Северной Корее высадились штурмовые пехотные подразделения Красной Армии.

По мере отступления Квантунской армии, раздробленной на части, её оперативное управление было разрушено, а боеспособность резко упала. Началась паника и сдача в плен. Многие солдаты, особенно из числа молодых резервистов, сдавались большими группами, а некоторые просто разбегались по лесам.

За первую неделю боевых действий Квантунская армия понесла огромные потери в живой силе, а также в вооружении и военной технике. Конечно, были потери и у Красной Армии. Война никого не щадит…

Несмотря на указание из Токио от 14 августа 1945 года о прекращении боевых действий на всей территории Маньчжурии, отдельные части и соединения Квантунской армии ожесточённо сопротивлялись по мере продвижения советских войск, а иногда даже переходили в контрнаступление.

Но силы были не равны. Лишившись почти всех заранее подготовленных рубежей обороны, японское командование 17 августа 1945 года обратилось к советскому командованию с просьбой о перемирии и готовности к немедленному прекращению боевых действий.

Но это была своего рода дипломатическая уловка с надеждой выиграть время и восстановить развалившийся фронт. Советское командование на эту просьбу отреагировало довольно жёстко, заявив:

«От Генерального штаба Красной Армии.

Главнокомандующий советскими войсками на Дальнем Востоке маршал Василевский 17 августа отправил командующему войсками Квантунской армии следующую радиограмму:

«Предлагаю командующему Квантунской армии с 12 часов 20 августа прекратить всякие боевые действия против советских войск на всём фронте, сложить оружие и сдаться в плен».