Читаем Ядерная тень полностью

— Снова твои бредовые идеи? — Супруга Никсона соскользнула на пол, подбежала к супругу и обняла его сзади за талию. Босые ноги утопали в высоком ворсе ковра, и это было приятно. — Мнишь себя на месте завоевателя великой Москвы?

— Почему бы не помечтать? — Никсон ласково потрепал супругу по волосам. — А что, Пэт, хотела бы ты стать первой леди Советского Союза?

— О нет, Риччи, пожалей свою красавицу-жену. — Пэт в притворном ужасе отпрянула от мужа. — Ты видел, во что одевают своих женщин эти русские?

— Что не так с женской одеждой русских?

— Да все не так! Ужасная ткань, тусклые расцветки, аксессуаров ноль! А покрой? Боже, Риччи, что это за покрой? Если бы мой портной хоть раз принес мне вещь в подобном исполнении, он сию секунду отправился бы мести тротуары. Больше его руки никогда бы не прикоснулись ни к портновским ножницам, ни к лекалам!

— Дорогая, откуда столько агрессии? Ну, не нравится тебе гардероб русских, так что с того? Они же не заставляют тебя носить их одежду.

— Ха-ха-ха! Поверил! — Пэт закружилась по комнате, заливаясь задорным смехом.

— Разыграла меня! — догадался Никсон. — Вот ведь чертовка!

— Так забавно смотреть на твое растерянное выражение лица! Как же чудесно, что таким тебя вижу только я.

Пэт вновь прижалась к супругу, щекой потерлась о его плечо. «Какой же я счастливчик», — пронеслось в голове Никсона. Он действительно считал, что с супругой ему повезло. Ему хотелось положить весь мир к ногам жены, хотелось перевернуть небо и опрокинуть землю, остановить луну и погасить солнце, лишь бы его Пэт была счастлива. Никсон понимал, что только благодаря поддержке супруги он стоит сейчас здесь, на русской земле, и любуется американским флагом. Только благодаря Пэт он взлетел так высоко и был уверен, что пока у них с Пэт все в порядке, падать с этой вершины ему не придется.

— О чем задумался? — Пэт потянулась на носках и разгладила морщинку на лбу супруга. — Видишь, до чего доводят непомерные думы? Хочешь, чтобы твое лицо напоминало печеное яблоко? А как же харизма, дорогой?

— Все шутишь. — Ричард улыбнулся, но веселое настроение уже пропало.

— Так что тебя тревожит? — На этот раз и Пэт сменила шутливый тон на серьезный.

— Так сразу и не скажешь, — подумав, произнес Никсон. — Со стороны все кажется вполне благопристойным, но что-то меня смущает, заставляет чувствовать себя напряженным.

— Что именно, расскажи своей маленькой Пэт, и вместе мы придумаем, как быть.

— Встреча с Леонидом Брежневым, — выдал Никсон.

— Какая именно? — уточнила Пэт.

— Первая.

— Ах, эта…

Первая встреча Никсона и Брежнева носила неофициальный характер и состоялась по прибытии американцев в предоставленные им апартаменты около Оружейной палаты. В самом начале разговор между главами двух государств развивался по привычной схеме: официальные обращения, общие фразы, сухие предложения. Затем разговор потеплел, Брежнев рассказал американскому президенту о сложностях, которые возникли во время организации визита, затем перешел к достижениям в сельском хозяйстве, а затем вдруг объявил о негативной реакции советского общества на ситуацию во Вьетнаме. Никсон чувствовал, что еще чуть-чуть, и Брежнев выскажет и свое мнение по этому поводу, и тогда Никсону придется отбиваться, а это может негативно сказаться на главной цели встречи. Минут двадцать Ричард Никсон испытывал высшую степень напряжения, а затем оно прошло.

Диалог двух стран и нормализация ситуации в мире оказались важнее для руководства СССР. Леонид Ильич перешел к обсуждению менее щекотливых и более личных тем. Никсон, в свою очередь, выразил надежду, что грядущие переговоры серьезно повлияют на разрядку международной напряженности, и упомянул о дружеских отношениях, сложившихся у Франклина Рузвельта и Иосифа Сталина в годы Второй мировой войны. И вновь ему показалось, что этой репликой Леонид Ильич остался недоволен. Да, он, соглашаясь, кивал, жестикулировал и требовал от переводчика дословного перевода, когда восхищался достижениями Рузвельта и Сталина, но в глазах президент Никсон читал не восхищение, а раздражение, так не похожее на то, как Брежнев общался с ним в личной переписке. Именно эта переписка, по мнению Никсона, сыграла наиглавнейшую роль в том, что встреча в принципе состоялась.