Читаем Ячейка 402 полностью

Через час, посмотрев на её одеревеневшее лицо, Шарван едва не спросил, о чём она думает, но вспомнил, что ни о чём. Ни о чём не думать – даже вообразить невозможно. Но можно поверить, заглянув в пустые глаза. И позавидовать. Ему представилась пустота вместо мыслей внутри Анны. Вакуум, неустойчивые частицы на миллионную долю секунды. Так хочется. Так не получается его уловить. Образ не впервые приходил к Шарвану, и в который раз он решил: когда они снова будут заниматься любовью, нужно поймать этот момент, проникнуть не только в плоть – попасть в эту мерцающую пустоту. И знал, что опять забудет, поглощённый обычным удовольствием. – Может, я и встречал где-то такую книгу когда-то… Не помню точно, – сказал, чтобы сделать ей приятное.

10

… Машина стоит. Закат. Анна спит на переднем сиденье, уложив голову на нагретую солнцем панель. Капли пота над губой. Если существует край света, они должны были его миновать. Иногда представляется, что «Фольксваген» едет по кругу – ясно, Земля ведь круглая. Если бы Земля была круглая, они бы уже объехали её и разошлись бы. Она вернулась бы в свою съёмную комнатку, и пошла бы на свою задрипанную работку, и звонила бы родителям, и прислушивалась бы по вечерам к сериалам, что смотрит за стеной хозяйка, и смотрела бы свои. Шарван пошёл бы по своим таинственным пустым делам. Но – видимо, безнадёжно плоская эта Земля. Расставлены на ней, как фигурки: человечки, домики, машинки и деревца. И жарко. А для здешних мест, для равнин и холмов, фигурок не хватило.

Анна слышит сквозь сон приближающиеся шаги Шарвана и понимает, что он что-то несёт; что-то несёт ей. Открывает глаза и видит прямо перед собой яблоки. Светло-зелёные, но крупные, спелые. Кивает. За очками Шарвана – не угадать: то ли обида, то ли неуверенность, то ли непонимание. Яблок спросонья не хочется, но берёт одно. Оно так плотно налито, что сладкий сок брызгает из-под зубов на нёбо. У Шарвана в пакете килограммов пять, не меньше. Тоже придумал… змей-искуситель-максималист…


… Обочина. Стемнело, дождь перешёл в ливень, потом в сплошной поток с неба. Ехать невозможно. Выйти тоже. Вещи с заднего сиденья скинуты на резиновый половик. Сиденье неуловимо поскрипывает, и фары встречной, у которой в эту секунду срабатывает АБС, выхватывают слипшиеся тела с кое-как сдвинутой одеждой; раскрытые пропасти ртов в момент перед соединением. Когда тихо клацают зубы о зубы. Вода везде, кроме салона, она рекой стекает по стёклам и закрывает уши равномерным шумом – они не слышат друг друга. Тесно, ударяются о потолок. Локти соскальзывают с подлокотников в пустоту.

Затем сидят, укутавшись в одно одеяло, всё ещё слипшиеся, как желейные конфеты на жаре. От привычки к скорости им кажется, что они бесшумно летят в невесомости и их скорость возводится в куб каждую секунду…

… День. Параллельно дороге – канал со скошенным бетонным дном. Десятки километров подряд. Шарван говорил, по этому каналу пресная вода течёт туда, где она будет жить. Анна захотела искупаться. Шарван протестовал – слишком холодно и глубоко. Она настаивала из упрямства – будет он ей указывать; не для того она с самого начала всё так поставила, чтобы он ей указывал. Он кашляет, болезнь всё не оставляет его. Он говорил, что не замечает, как кашляет.

Прыгнула. Ледяная вода укусила в первый момент, но потом под кожей разлилось щекотное тепло. Плыла. Рывками – синхронные движения. Руки и ноги резко вытягиваются и сокращаются. Брассом. Голова движется над стеклянной водой. Ну наконец получилось – оттолкнуться от бортика, и вперёд! Тело скользит над глубиной, четыре метра внизу. Большие пальцы ног то и дело попадают на бетон – канал узкий. Плыла с удовольствием. Потом не могла выбраться. Пальцы соскальзывали с обросших чем-то слизким стенок, и не было ни зацепки, ни выступа. Шарван молча смотрел сверху на ужимки, отчаянные выверты её тела. Без смеха, даже глаза без смеха. И не протягивал руки. Помощи не просила, злилась. Замёрзла.

Очередной раз безнадёжно сорвавшись в воду, заметила прямо над собой линии электропередач. Тоже параллельно дороге. На проводе сидел воробей. По проводам зудом шёл ток…


Перейти на страницу:

Похожие книги

12 великих трагедий
12 великих трагедий

Книга «12 великих трагедий» – уникальное издание, позволяющее ознакомиться с самыми знаковыми произведениями в истории мировой драматургии, вышедшими из-под пера выдающихся мастеров жанра.Многие пьесы, включенные в книгу, посвящены реальным историческим персонажам и событиям, однако они творчески переосмыслены и обогащены благодаря оригинальным авторским интерпретациям.Книга включает произведения, созданные со времен греческой античности до начала прошлого века, поэтому внимательные читатели не только насладятся сюжетом пьес, но и увидят основные этапы эволюции драматического и сценаристского искусства.

Александр Николаевич Островский , Оскар Уайльд , Фридрих Иоганн Кристоф Шиллер , Иоганн Вольфганг фон Гёте , Педро Кальдерон

Драматургия / Проза / Зарубежная классическая проза / Европейская старинная литература / Прочая старинная литература / Древние книги
Любовь гика
Любовь гика

Эксцентричная, остросюжетная, странная и завораживающая история семьи «цирковых уродов». Строго 18+!Итак, знакомьтесь: семья Биневски.Родители – Ал и Лили, решившие поставить на своем потомстве фармакологический эксперимент.Их дети:Артуро – гениальный манипулятор с тюленьими ластами вместо конечностей, которого обожают и чуть ли не обожествляют его многочисленные фанаты.Электра и Ифигения – потрясающе красивые сиамские близнецы, прекрасно играющие на фортепиано.Олимпия – карлица-альбиноска, влюбленная в старшего брата (Артуро).И наконец, единственный в семье ребенок, чья странность не проявилась внешне: красивый золотоволосый Фортунато. Мальчик, за ангельской внешностью которого скрывается могущественный паранормальный дар.И этот дар может либо принести Биневски богатство и славу, либо их уничтожить…

Кэтрин Данн

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее