– Ничего, она девушка решительная, – сказал Северцев, – и смелая, недаром в археологи пошла. Да и зарекомендовала себя хорошо, Дима рассказывал. С оружием обращаться умеет.

Сундаков подобрал с пола пистолет, принадлежащий кожаному молодчику, подал Кате.

– Осторожнее, он заряжен. Вот предохранитель…

– Я знаю.

– Время, – напомнил капитан, не став спорить. – Если дверь закроется, мы так тут и останемся.

Один за другим они вошли в кабину странного лифта.

– Как он включается?

Северцев вспомнил манипуляции капитана Коряцкого, встал лицом к дверному проёму, бросил одно слово:

– Поехали!

Дверь закрылась. Выглядело это так, будто сгустился воздух, превращаясь в плотную перегородку со щетиной колючек. Ни один звук не донёсся в кабину снаружи, но у пассажиров лифта возникло ощущение движения.

Мальцев вопросительно посмотрел на Олега:

– Такое впечатление, что мы опускаемся. Как глубоко проложена шахта?

– Не поверите, – усмехнулся Северцев. – Хранилище или Обитель мечей находится не под Москвой и вообще не под евразийским материком, а подо льдами Арктики.

Капитан недоверчиво пошевелил бровями, оглянулся на Сундакова.

– Шутите?

– Вряд ли мы когда-нибудь сможем проверить это утверждение, – отозвался тот спокойно. – Лично я склонён полагать, что наша земля полна нераскрытых тайн, скрывающих более глубокий уровень объективной реальности. Если предположить, что люди, обладающие магическими способностями, всё-таки существуют, а я встречал таких немало, то в остальное поверить гораздо легче.

– Я прагматик…

– Разве ты не стал свидетелем необычных событий? Разве не видел посох, как магическое оружие посвящённых, в действии? Разве не едешь в лифте, называемом моим давним собеседником прямоступом?

– Ну-у… может быть, это гипноз…

– Вполне допускаю. Но разве гипноз такой силы не относится к явлению, граничащему с чудесами магии?

Капитан призадумался.

Лифт понёсся быстрей, начал падать. Катя тихо вскрикнула, вцепившись в локоть Северцева: на короткое время в кабине наступила невесомость.

Наконец движение – каким бы ни был его принцип – замедлилось. Лифт остановился. Дверь бесшумно растаяла.

Путешественники вышли в каменный коридор, заполненный глухой тишиной, запахами сырости и сгоревшего пороха, освещённый рассеянным светом запрятанных в щели светильников.

– Они были здесь! – стиснул зубы Сундаков.

– Похоже, здесь недавно стреляли, – подтвердил капитан. – Причём применяли не только стрелковое оружие, но и гранаты.

– Дверь… – прошептала Катя, показывая на проход в тупике коридора, края которого были выщерблены и сочились прозрачно-сизым дымком.

– Там Обитель! – сказал Северцев, чувствуя поднявшееся в душе волнение.

– Пошли, – двинулся вперёд Мальцев, но Сундаков остановил его:

– Первым пойду я. – Он посмотрел на Катю. – Вы пойдёте последней. Игорь, присмотри за ней.

Капитан бросил на девушку косой взгляд, но возражать не стал. Как человек военный и профессионал, он привык подчиняться старшему по званию или командиру группы, которым в данном случае являлся Виталий.

– Вперёд!

Отряд нырнул в проход, соединявший тамбур лифта с залами Обители мечей.

Ёть

Удар по затылку и нежный сладкий поцелуй – только с двумя этими ощущениями можно было сравнить то, что пережил Дмитрий, потрясённый волной энергии, влившейся в него через рукоять меча.

Да, он знал, чем может закончиться контакт с чёрным мечом крестителя Чернаги. Ещё на территории городища Костьра старый волхв, Хранитель Родового Искона, предупреждал его об опасности долгого владения мечом, загубившим множество человеческих жизней, пропитавшимся болью, гневом и ненавистью, эманациями страха и смерти. Да и пример Северцева, не сразу сумевшего освободиться от власти меча, подчиняющего себе – и той программе убийства, что была заложена в нём, – души слабых людей.

Но одно дело – знать об этом понаслышке, другое – испытать самому. Поэтому сопротивлялся Дмитрий тёмному внушению только первые мгновения, пока ещё воля и желание воздать должное мерзавцам – похитителям Кати, не были задавлены чёрной энергией меча. С криком «Умри!» он развернулся и нанёс удар Евхаристию, стоящему в трёх шагах от орта.

Едва ли кто из людей, даже хорошо обученных, смог бы отреагировать на этот мгновенный удар. Но монах успел!

Словно две прозрачно-стеклянные молнии столкнулись в воздухе – меч Дмитрия и Иезек, меч Евхаристия. Раздался поющий звон, посыпались искры.

Дмитрий повернул меч, сделал уклон, ударил ещё раз.

Звон, сноп искр!

Евхаристий действовал так же быстро и умело, показывая прекрасную выучку и знание приёмов кэндо. Впрочем, ещё во время первого боя на территории городища он демонстрировал великолепное владение мечом, и если бы Дмитрий в своё время не занимался фехтованием серьёзно, нынешняя встреча вообще не состоялась бы.

Удар, звон, снопы искр!

Отскок, уклон, удар, звон…

Что-то обожгло плечо.

Дмитрий отпрыгнул назад, вдруг осознавая, что по нему выстрелили: плечо процарапала пуля!