Читаем Я убийца полностью

– Все? Давай сюда, – Антоненко отобрал у адвоката бумаги. – Мне их Котов дал.

– Послушай, на основании этих бумажек ты собираешься прижать к стене моего подзащитного? Надо было не постановления просить, а целиком дела истребовать. Возможно, следствие что-то пропустило. Возможно, есть другие версии. Надо копнуть глубже. Охранник депутата, например. Может, это не адюльтер, а предупреждение. Мол, жди – и твой час наступит, если не пролоббируешь наши интересы. Возможно, здесь завязана политика. Тогда на кой черт она моему портному? То-то и оно… Кто такой этот Котов? Я его не помню.

– Да помнишь ты. Такой белобрысый. Тихий. На нашем курсе учился. Все время с мокрым носом ходил, хлюпал. Геморрой, что ли?

– Гайморит, – поправил адвокат. – Геморрой – насморк в диаметрально противоположном конце тела. И все равно надо изучить дела внимательнее. Вспомнил. Такой… Никакой. Серая мышь.

– Точно. Только теперь он не серая мышь, а замначальника. Месяц назад сделали, но с условием, что закончит все свои дела. Все «висяки» сдаст под ключ.

– И ты поддался?

– Я не поддался. Он теперь у меня какое-никакое, а начальство.

Адвокат с горечью подумал, что ничего в мире не меняется. Правда, растут деревья, бушуют ураганы, стираются с земли города. Но карьерные соображения в обществе остаются теми же, что и много-много лет назад. С другой стороны, он понимал, что Антоненко может быть обидно. Столько лет без движения, а тут какой-то совсем не блистающий талантами следователь обогнал по кривой. Подчас так бывает, что именно серых и назначают командовать, ибо избавиться от такого в своем аппарате самое милое дело. И в интересах профессиональных тоже. Вот и двигают их. И не просто двигают. Просто двигать неудобно. С повышением. На первый взгляд решение разумное. Избавился – и с плеч долой, из головы вон. Но ведь такой другим жизнь испортит.

А вдруг до президента додвигают? В нашей стране все может быть. Стоит почитать быстрые служебные биографии некоторых.

– Ладно. Спрячь. Посиди и послушай, – предложил адвокат.

Они вернулись в комнату для допросов.

– Слушай меня, Игорь, внимательно. По моему ходатайству следователь решил передопросить тебя по вопросам, которые я ему представил. Поэтому мы оба здесь. То, что я предлагаю, в американском праве называется – сделка. Сроки снижают за признательные показания и всякое другое. Приглашают к сотрудничеству со следствием и судом. Я уверен, что это убийство не твоих рук дело. По-крайней мере, до сегодняшнего дня был уверен.

Игнатьев впервые оживился и внимательно посмотрел голубыми глазами на адвоката.

– Общество вынуждает индивида действовать в соответствии с социально оправданными, ограничивающими свободу действия образцами. Это ведет к противоречию между внутренним, истинным "я" и проявлениями "я" в отношениях с другими людьми.

Антоненко шумно вздохнул. Он знал за своим другом слабинку теоретизировать. Наверное, эта тяга у него развилась давно, и теперь, будучи адвокатом, он получил широкое поле деятельности, но он-то, Антоненко, следователь, а не ученый-психоаналитик. Тот необходимый набор знаний человеческой психологии, который получил в университете, считал вполне достаточным. По крайней мере, никто не жаловался. И раскрываемость у него не хуже, а даже лучше других следователей и оперативников.

– Тебе понятно, о чем я говорю?

– Можно было проще.

– Как? Скажи… Не стесняйся.

– Вы считаете, что я чувствую себя изгоем. Отвергнутым обществом. Или не чувствующим собственной значимости, своего сокровенного и никому не нужного. Или еще хуже – этаким Геростратом. Несоответствие между ожидаемым проявлением моего "я" и тем, как меня недооценивает общество…

– Ну ты загнул, – не выдержал Борис. – Не хуже адвоката шпаришь. Вы что, одну диссертацию пишете? Он пишет, а ты ему помогаешь?

Игнатьев с сожалением, как на тяжелобольного, посмотрел на следователя.

– Вы все время пытаетесь подправить меня по собственному разумению, а я не куличик в песочнице, который можно разрушить, загнать песок в другую форму и отлить. Воля ваша. Валяйте, делайте из меня одинокого волка, свихнувшегося от одиночества. А хотите – вгоняйте в месть. Все парню не нравится, вот он и пошел направо-налево резать. Псих. Можно и так повернуть. А по-моему, одиночество так же естественно для человека, как сон и еда. Ему оно просто необходимо среди ваших машин, правил и дурацких законов.

– Слушай, великий анатом человеческих душ, а ты простую-то анатомию знаешь? – решил спросить следователь.

Гордеев сразу не понял, куда тот клонит.

– Конечно. Я же портной. У меня даже атлас есть. Вот вы все время поясницу трете. Думаете, невралгия? А вы проверьтесь. Может, у вас смещение дисков позвоночника.

– Он. Ты слышал, Юра? Он.

– Не понял…

– Первый. Первый. Голова мастерски отделена. Да и у второго чуть не хватило. Может, спугнул кто?

– Вы о физруке? – cпросил тихо Игнатьев.

У адвоката непроизвольно открылся рот. Он громко сглотнул. Не ожидал такого поворота даже следователь.