Читаем Я убийца полностью

– Чужой ты человек, – отвернулась от него и шамкающая старуха. – Не любишь детей.

С неприятным осадком на душе Юрий поднялся в следственный корпус.

Каземат он и есть каземат.

А вот, наконец, и мрачный широкий, как зал, коридор, выкрашенный зеленой масляной краской. По обе стороны почти квадратные двери, за каждой из которых отдельный кабинет для допросов.

Адвокат Гордеев представился ответственному дежурному по корпусу, и тот провел его в кабинет к Антоненко.

– Присоединяйся. – Борис, по всей видимости, уже давно беседовал с обвиняемым.

– Привет! – Юрий сел на стул и снова, как и в прошлый раз, бросил Игорю пачку сигарет.

Уставший Игорь Игнатьев, расслабленно сидевший у стены напротив следователя, благодарно улыбнулся адвокату, сверкнув под лампочкой голым белым затылком.

Следователь недовольно хмыкнул, но промолчал. Продолжил прерванный допрос:

– Ты по-прежнему утверждаешь, что нанес потерпевшему единственный удар?

– Смертельным был единственный удар, – уклончиво ответил Игнатьев, поглаживая наголо стриженную голову своими тонкими музыкальными пальцами.

– Хорошо, – задумался Антоненко. – Давай-ка отработаем мотивировку преступления. Месть… Мне это не кажется убедительным. Ну… Во-первых, ты не знал судью. И не мог знать. Это очевидный факт.

– Я же говорил, что мстил не за себя, а за друга.

– За какого? За того, которого тут же отпустили в зале суда? Во-первых, ты даже не знаешь его имени! И адреса не знаешь. А во-вторых… Жестокий суд! Вы только подумайте! Это же надо? Дяденька своровал, а его!.. – иронически «возмутился» Антоненко. – Судья-изверг… освободил в зале суда! Ну как тут остаться равнодушным? Да у любого человека вскипит! Вот наш добрый молодец и решил мстить. Тут же! Не отходя от кассы! – Борис был возмущен тем, что его принимают за дурака. – За что ты мстил? Кому?

– Я уже говорил. В его лице я мстил всей системе. Экономической, политической…

– Ты хочешь пройти по политической статье? – усомнился следователь. – Диссидентское время кончилось.

– Мне все равно. Я убил судью Бирюкова. И в любой момент могу доказать это.

– Валяй! – милостиво разрешил добрый следователь. – А мы с радостью тебя поддержим.

– Разрешите и мне вопрос задать? Согласно статье пятьдесят первой процессуального Кодекса, – вклинился Юрий Гордеев. – Мне бы хотелось установить последовательность событий. Игорь Всеволодович… Я правильно вас называю?

– Да.

– Скажите мне, пожалуйста, как вы оказались в зале суда? Что вас привело? Где вы были до этого? С самого утра, если можно. Как можно подробнее. Тут может оказаться решающим любой мелкий факт, любая деталь.

Игорь встревожено взглянул на адвоката и замер в напряжении. Невооруженным глазом можно было легко заметить, что он испугался чего-то и мучительно соображает, продумывает, просчитывает.

– Вас что-то беспокоит? – подчеркнул ситуацию Гордеев специально для Бориса.

Но тот, не обращая внимания на окружающее, будто все это нисколько его не касается, увлеченно листал материалы дела, всем своим видом выражая невмешательство в процесс общения обвиняемого со своим защитником.

Гордеев только хмыкнул разочарованно. И снова обратился к Игнатьеву:

– Я помогу вам. Вы проснулись в совершенно гадком расположении духа. Так?

– Нет. Я хорошо помню это утро. После того, что случилось, я перебрал весь день по косточкам, как говорится.

– Получается, что вы совершили этот… поступок без предварительного умысла.

– Почему?

– Потому что иначе вы бы с самого пробуждения, зная, что сегодня произойдет что-то ужасное и важное, обращали бы внимание на знаки судьбы, на мелочи, в которых бы мог открыться замысел рока. Так?

– Чушь какая-то, – смутился Игорь. – Ничего похожего. Просто и обыкновенно. Я встал, умылся, то да се. У меня на работе есть творческие дни, когда я не на производстве, а… Повышаю творческую квалификацию.

Гордеев тут же пометил у себя в тетради: «Проверить творческие дни Игоря Игнатьева. Совпадают ли они с датами аналогичных убийств?»

– У тебя начальство выделяет творческие дни? – Борис, оказалось, все прекрасно слышал и следил за разговором. – Или ты свободно выбираешь в любой момент?

– Практически да, – слегка задумавшись, ответил Игорь. – По закону и трудовому договору, конечно, это все точно по расписанию. Но, сами понимаете, обстоятельства меняются, иногда приходится работать по срочному заказу и в творческие дни, а потом творить в рабочие. Главное, чтобы количество этих дней не было больше, чем оговорено. Но в этих днях заинтересованы все. И я, и родное предприятие.

– Чем же? – Гордеев старательно зачеркнул свежую запись в своем адвокатском досье.

– В эти дни я работаю на престиж фирмы. Готовлюсь к выставкам, прорабатываю новые замыслы, обогащаюсь чужими идеями на показах, на выставках, на просмотрах.

– Короче, ты, художник нитки и иголки, в свои так называемые творческие дни ходишь по показам моделей и тыришь чужие изобретения? – Борис захлопнул папку и обернулся к адвокату. – Опять по твоей теме. Куда ни кинь – всюду проблемы с авторскими правами!