Читаем Я, снайпер полностью

— Возможно, еще не все потеряно. — Энто повернулся к Бобу. — Мы с ребятами установили, что небольшой перерыв, отдых, какая-то новая информация и даже надежда могут произвести огромный эффект. Человек осознает комфорт нормальной жизни, и еще одна сессия с ведрами перестанет казаться ему такой уж привлекательной. Он вдруг поймет, что не сможет набраться твердости, и решит сдаться, так что надобность в водных процедурах отпадет сама собой. Все мы устали, всех нас клонит в сон, поэтому так будет лучше для всех. Ты не слишком крепкий для новой пытки. Поэтому я придумал вот что. Сейчас я покажу тебе ту маленькую фиговину, из-за которой все случилось. Ты увидишь ее, поймешь, в чем дело, и для такого человека, как ты, отправившего на тот свет почти три сотни бедных невинных душ, станет очевидно, что, по нашим с тобой меркам, это пустяки. И ты начнешь гадать, за каким хреном тебе терпеть муки с утоплениями и блевотиной ради такой никчемности? Ну а когда эта мысль пустит корни у тебя в сознании, мы снова поговорим и посмотрим, нельзя ли уладить нашу маленькую проблему полюбовно, так, чтобы все были счастливы. Ты готов?

Повязку сняли. Боб заморгал, щурясь от света, привыкая к вернувшейся способности видеть. Наконец он смог разглядеть небольшую комнату, застеленную линолеумом, безликую и пустую. Перед ним был настоящий киноэкран, не плоский плазменный монитор чудовищных размеров, а старый белый экран со специальным блестящим покрытием для лучшего светоотражения, настоящая реликвия пятидесятых. Экран был установлен на шаткой треноге: на таком Оззи показывал Гарриет и ребятам домашнее видео.[74]

— Пришлось здорово побегать, разыскивая это антикварное чудо, — сообщил Гроган. — Однако именно старые вещи — вот подлинные сокровища. Итак, снайпер, ты, наверное, думал, что наша маленькая тайна имеет какое-то отношение к некой давно забытой жестокой трагедии? Гм, давайте-ка пофантазируем. Жители деревни отказываются оставить свои дома и освободить место для прокладки трубопровода, и подрядчики безжалостно расправляются с их черными языческими задницами. Что-нибудь в таком духе? Или это какая-то масштабная деловая сделка, которую его светлость Констебл провернул с русской мафией, «Аль-Каедой» и национальной гвардией. Краденые боеголовки для жителей Молуккских островов, тяжелая вода для албанцев, отравленное птичье дерьмо для индейцев дакота, мечтающих о своем независимом государстве. Но нет, ничего такого, всего лишь один человек пытается скрыть свою давнюю ошибку и отмазаться от того, что ты, я, ребята и все, кто сражался за родину и короля, делали так хорошо. Случилось нечто, чего не должно было быть, трагическая смерть, однако так устроен наш порочный мир, так было прежде, так происходит сейчас и так будет всегда. Такова цена действия: трагедия, преступление и позор. Но верно ли только из-за чистой справедливости разрушать создаваемое годами, тогда как более подобающей линией поведения было бы прощение, за которым последует забвение? Я говорил об этом с его светлостью, поскольку должен был знать правду, перед тем как вместе со своими ребятами взяться за работу. Я хотел понять, праведно ли то дело, за которое я принимаюсь с риском для себя и своих ребят. Его светлость продавал свой товар, и я был придирчивым покупателем. Так вот, сейчас я постараюсь убедить тебя так, как он убедил меня, и, когда я закончу, ты поймешь, что следует делать, — я в этом уверен. Имбирь, начинай сеанс.

Свет погас. У Боба за спиной раздался стрекот старого маленького кинопроектора, тоже допотопного; яркий луч света выплеснулся на экран, затем сменился полупрозрачностью заправочного конца, который проезжал в щель между лампой и линзой, мелькая царапинами, пятнами и волосками. Таинственные звуки, знакомые каждому, кто учился в школе в период где-нибудь с 1945-го по 1985 год, — особое щелканье со скоростью двадцать четыре кадра в секунду, спрятанное в скрежете смазанных шестеренок, — наполнили темноту комнаты, заворожив горстку зрителей.