Читаем Я, снайпер полностью

Как сообщала вчера наша газета, возглавивший расследование специальный агент Николас Мемфис — напомним, расследование уже назвало бывшего снайпера морской пехоты Карла Хичкока главным, больше того, единственным подозреваемым, — в течение многих лет состоял в дружеских отношениях с другим известным снайпером морской пехоты Бобом Ли Свэггером, уроженцем Блу-Ай, штат Арканзас. Никто не собирается упрекать Мемфиса в выборе друзей, в данном случае, возможно, следует упрекнуть Бюро в выборе ответственных исполнителей. В таком важном деле было бы лучше для всех, если бы Бюро назначило руководить расследованием человека, чья связь со снайперским сообществом более призрачна и не влияет на его чувства. Ведь, по сути, снайпер — это хладнокровный убийца, уничтожающий на большом расстоянии виновных или невиновных людей ради так называемой военной необходимости, хотя слишком часто действие происходит не в военных условиях и не вследствие особой нужды.

Возможно, именно поэтому расследование сбилось с пути, и окончательного отчета, в котором все американцы увидят последнюю страницу этих страшных военных преступлений, пока что нет даже на горизонте.

Дэвид отложил газету и просмотрел почту: обычные приглашения на обычные передачи — Дэвид неплохо в них смотрелся, — однако этот вечер он решил пропустить, потому что испытывал некоторую усталость после боя; последние несколько недель выдались нервозными, Дэвид сознавал, что его карьера висит на волоске. До сих пор оставалось неясным, в какую редакцию он в конечном счете попадет: туда, где царит атмосфера всеобщего нытья, или туда, где царит атмосфера достижений, если повторить меткую фразу Хоуэлла Рейнса.[62]

«Я так близок к успеху», — подумал Дэвид.

Когда у него зазвонил сотовый и он, взглянув на определившийся номер, увидел код Рочестера, ему показалось, что у него случится сердечный приступ. Это из лаборатории; Дэвид попросил сообщить ему предварительный результат и оставил свой номер. Он чувствовал, что просто не сможет вскрыть полученный по почте конверт, не имея понятия, что находится внутри, черт побери, особенно если за ним украдкой будет наблюдать вся редакция.

— Банджакс слушает.

— Здравствуйте, мистер Банджакс, это Джереми Клири из «Донекса».

— О, здравствуйте, — ответил Дэвид дрожащим голосом, ощущая, как бешено колотится сердце. — У вас есть для меня информация?

— Есть.

— Тогда, мистер Клири, выкладывайте, что вы нашли.

Сердце Дэвида пустилось в сумасшедший пляс.

— Мы ничего не нашли.

И это все?

Что значит «ничего»?

— Простите, не понял. Я не разбираюсь в вашей терминологии. Это хорошо или плохо? Фотография подлинная или нет? Это подделка?

— О, вижу, вы плохо представляете себе специфику нашей работы.

— Я в ней абсолютно не смыслю. Ничего — это хорошо или плохо? От этого зависит многое.

Дэвид не стал упоминать, что работает в «Таймс», так как не хотел влиять на заключение экспертизы. Он представился просто как Дэвид Банджакс, сотрудник некой вашингтонской конторы.