Теперь все ясно. Он загонял краденый автомобиль в ближайший лес, ставил краденый номер, быстро красил низ или верх машины, чем разительно менял ее внешний вид. А дальше ехал уже совершенно спокойно. Точно так же он поступил с машиной Дулицкого. Он, наверное, давно высмотрел, когда приезжают в магазин за выручкой, и поэтому сразу после обеда угнал «Волгу». До Олайне — двадцать пять километров, а он наездил около ста. Значит, угнав машину, он выехал за город, перекрасил ее и вернулся к вечеру в Ригу. Краска, судя по прилипшим песчинкам и пыли, даже не успела высохнуть. Но ему было наплевать: на этой машине Бандиту нужно было проехать всего один раз.

Проходной двор он тоже присмотрел заранее. Очень возможно, что его выбор поэтому и пал на магазин номер семнадцать. Он оставил машину на улице Раценис с работающим мотором и, когда вырвать сумку не удалось, пробежал через двор, сел в нее и удрал в Олайне. Но если он просто хотел скрыться, то ведь ахать в Олайне глупо! Проще было бросить машину где-нибудь на соседней улице или в любом переулке. Ведь просто глупо же было мчаться в Олайне!

— Не понял? — строго спросил Дулицкий.

Я не заметил, как последние слова произнес вслух.

— Это я не вам, — я попрощался с Дулицким и пошел к себе.

— Может быть, усилим оперативный поиск в районе Олайне? — предложил Круминь. — Может, он там где-то окопался?

— Не-ет… — покачал я головой. — Оставлять нам такие маршрутные стрелы — это не в его стиле… Кстати, мы получим когда-нибудь ответ с телефонной станции? Надо же узнать наконец, куда он звонил!

Круминь снял трубку, набрал номер и с невозмутимым лицом сказал что-то по-латышски. В жесткой отчетливости его фраз я почувствовал недвусмысленную угрозу. Положил трубку.

— Сейчас нам позвонит сам начальник, — сказал он спокойно.

— Не пройдет и трех суток? — съехидничал я.

— Я думаю, не пройдет и пяти минут, — ласково заверил Круминь.

Я достал из чемоданчика уголовное дело, раскрыл его на заключении баллистической экспертизы, снова прочитал: «…боеприпасы из Крыма и из Риги идентичны». Сказал Круминю:

— Это не осечка. У него кончились патроны, Янис… Только поэтому он не застрелил на месте Миронова. И по телефону он просил «маслят»…

— И ты думаешь…

— Я думаю, что у нас совсем мало времени, Янис. Как только он достанет патроны, он снова кого-нибудь убьет…

Зазвонил телефон. Круминь снял трубку, ответил что-то по-латышски, показал мне глазами на селектор и включил его. В динамике раздался громкий голос: «…разговор по талону с абонентом в городе Львове…»

Рижская междугородная телефонная станция сообщает, что 17 сентября в 22 час. 30 мин. с индивидуального телефона номер 3-99-89 состоялся междугородный разговор в кредит, по льготному тарифу с абонентом в городе Львове гр. Березко (индивидуальный номер 5-37-54).

Лист дела 75

Я сразу же позвонил в центральную билетную кассу:

— Скажите, на железнодорожной станции Олайне останавливаются поезда дальнего следования на Львов?

В трубке на мгновение раздался шорох и сухое потрескивание, затем девушка там, далеко, на другом конце провода, почему-то вздохнув, сказала:

— Да. По вторникам, четвергам и субботам в 21.15 останавливается поезд № 12 Ленинград — Рига — Львов.

Я посмотрел календарь: 18 сентября был четверг. Вот так!

Оказывается, был смысл мчаться в Олайне!.. Сегодня — суббота. Надо ехать в Олайне, а оттуда, по-видимому, во Львов. В Риге мне больше делать нечего. Здесь я опоздал. Надо успеть хотя бы во Львов.

Я отправил телеграмму начальству, чтобы высылали деньги во Львов, у меня уже почти ничего не осталось. Круминя я попросил пересылать мою почту в львовскую милицию:

— Может быть, придет письмо из Гагры. Не потеряй, пожалуйста, — сказал я ему.

— Как можно! Если будет, сразу отправлю авиапочтой…

Я заехал в гостиницу, заплатил по счету, поднялся в номер, собрал вещи и присел на свой маленький чемоданчик — перед дорогой. Мне нужна была удача.

Вроде бы все.

Встал, подошел к двери, но все-таки вернулся и быстро набрал номер.

— Элга, здравствуйте, это я. Да-да. И до свидания. Я уезжаю во Львов. Пока ничего. Ну, ладно. Спасибо вам за все. Я буду вас очень долго помнить, — и, не дожидаясь ответа, аккуратно положил трубку на рычаг, вышел из комнаты, бегом спустился по лестнице и сказал себе: «Это тоже этап жизни. И он пройден навсегда».

У подъезда гостиницы разбитная старушонка, лихо крутанув вертушку с лотерейными билетами, предложила:

— Купите билетик. Поставите тридцать копеек, а выиграть можете «Волгу» за шесть тысяч…

— Я в азартные игры не играю, — я сел в машину и помчался в Олайне…