Читаем Я – первый полностью

…В маленькой пятигорской трехэтажной гостинице было уютно, тепло и тихо. Вдоль стен стояли пальмы в кадках и какие-то неизвестные мне высокие растения. К моему удивлению, они не были засохшими, за ними явно ухаживали, и я не заметил вдавленных в землю окурков. Чистые, много раз стиранные половички устилали давно не крашенную лестницу с деревянными перилами. Чувствовался уют и тот особенный неторопливый уклад жизни, что так характерен для маленьких городков, до которых еще не добрался подчиняющий себе все вокруг тяжелый, неумолимый, никогда не прекращающийся ритм жизни мегаполисов.

Я отказался от чая, предложенного мне седой приветливой горничной, с удовольствием принял душ, побрился, попросил у бабушки утюг и погладил чистую рубашку. Затем сунул в карман деньги и вышел на улицу.

Почти везде горели уличные фонари, город был хорошо освещен, и толпы людей спешили прогуляться по свежему воздуху, наслаждаясь прохладным вечером наступившей осени. Отовсюду доносился женский смех и возгласы ребят. К своему удивлению, на улице я заметил относительно большое количество молодежи. Это было несколько неожиданно для такого провинциального городка. Позже я сообразил, что, скорей всего, в Пятигорске находится множество учебных заведений.

Пятигорск невелик, он сохранил еще множество старинных одноэтажных домов и тесную планировку улиц. Меня не покидало ощущение, что вот где-то здесь, может, даже возле этого старинного двухэтажного дома, украшенного витиеватыми резными наличниками, стоявшего на покрытой брусчаткой мостовой и явно построенного без помощи подъемного крана, жила княжна Мери, а гусарский офицер с щегольскими усиками проводил под окнами своего коня, покрытого дорогим персидским ковром.

Я спустился к пешеходной зоне центра и, не торопясь, двинулся по тротуару, уворачиваясь от больших шумных молодежных компаний, попадавшихся мне навстречу. Везде играла музыка, и множество кафешек призывно мигали электрическими огнями рекламы. Было тепло, но не жарко, и чистый воздух ранней осени, напоенный ароматами Машука, медленно синел, сохраняя тепло от лучей заходящего солнца. Нарядные люди (курортный город!) прогуливались по широкому бульвару, обсаженному громадными старыми липами, и вовсю наслаждались отдыхом.

Я решил поесть и медленно шел по улице, рассматривая девушек и людей за стеклянными окнами кафе. Где здесь лучше кормят, я не знал, поэтому ориентировался по количеству посетителей в зале. Хорошее кафе пустовать не будет. А поскольку все они тянулись по одной улице, запруженной людьми, то мне оставалось только вертеть головой по сторонам и периодически сглатывать слюну, вдыхая непередаваемый аромат готовящегося шашлыка.

Наконец я остановился. На большой площадке под крытым железным навесом стояло множество столиков, и почти все они были заняты. Я заметил с десяток детей, которые вывели своих родителей погулять. Пока их папы и мамы принимали горячую жареную пищу, запивая ее ледяным пивом, а кто и водочкой, детишки бегали между столиками, знакомились между собой и довольно визжали, заставляя родителей тревожно вздрагивать и вертеть головами по сторонам.

«Ну, если сюда и с детьми приходят, то заведение довольно приличное», – решил я и шагнул на покрытую плиткой площадку.

* * *

Миловидная девушка в белой блузке и черной короткой юбке сейчас же заметила нового посетителя и торопливо вышла из-за барной стойки.

– Добрый вечер! – поздоровалась она, подождала моего ответа и устало, но приветливо улыбнулась.

– Что желаете?

Я всмотрелся в желтенький жетончик с именем, приколотый пониже воротника.

– Я есть хочу, Люда, – проникновенно поведал я ей цель своего визита, – мясо, жареную картошку… Да хотя и первое давайте, мне все равно, что там у вас… Ну и, сами понимаете, грамм двести на всякий случай.

Люда понимающе кивнула и не стала ничего записывать в свой блокнотик. Она оглядела площадку, заставленную разноцветными пластмассовыми столиками с сидящими за ними людьми, забавно прикусила нижнюю губу, повернулась ко мне и виновато произнесла:

– У нас свободных мест уже нет, но возле самой эстрады место имеется… Музыканты через час начнут играть только.

Я нахмурился.

– А долго ждать?

Люда недоуменно подняла брови.

– Кого? Музыкантов?

Я сокрушенно покачал головой:

– Мясо, Людочка, мясо!

Официантка улыбнулась мне улыбкой женщины, знающей, что такое голодный мужчина.

– Минут пятнадцать-двадцать… А я пока вам салатик принесу и все остальное.

«Грамотно говорит, знает, что к чему, – ухмыльнулся я про себя. – Пока эти лабухи начнут греметь на всю округу, я успею и выпить, и закусить. А потом мне будет уже все равно. Пойдет!»

Я улыбнулся в ждущие глаза девушки и сказал ей то же самое слово.

– Не многовато ли для одного двести граммов, а, Серега? – спросил за моей спиной голос, который я уже вряд ли забуду. – В Чечне ты пил простую воду из речки.

Я остолбенел, завороженно глядя на официантку.

«Вот это да! – мелькнула мысль. – Вот это да! Не может быть!»