Читаем Я – первый полностью

Тут сообразил и Ахмат. Он сел прямо, и плечи его затряслись от сдерживаемого смеха. Я откинул голову на сиденье, глубоко вздохнул и тоже засмеялся.

* * *

– Крохалев? Кто здесь капитан Крохалев? – Сунулась в дверь после короткого стука голова посыльного из штаба.

– Тебе чего, воин? – лениво проговорил я, откладывая в сторону какой-то боевик в яркой обложке с незапоминающимся названием. Я лежал на солдатской кровати босой, в камуфляжных штанах и майке, на которой, конечно, знаков различия не было.

– Вы капитан Крохалев? Сергей Юрьевич? – не унимался солдат.

– Да я, я… Что у тебя?

Солдат выпрямился и отрапортовал:

– Вас срочно вызывают в отдел контрразведки!

Сначала я хотел у него спросить, в чем дело, но сдержался, понимая, что солдат здесь ни при чем.

– Иду! – сказал я громко, не меняя своего положения на кровати. – Иди! – затем добавил я, глядя на посыльного, и повелительно махнул рукой.

Солдат неуважительно покосился на меня – по его мнению, в отдел военной контрразведки следовало бы мчаться немедленно – и закрыл дверь.

Я протянул руку, нащупал сигареты на тумбочке и закурил.

Что им еще надо? Ведь всего до дна выпотрошили… Перед моими глазами снова возник улыбчивый и веселый капитан в военной форме. Он угощал меня чаем, сигаретами, рассказывал всякие анекдоты и часами расспрашивал меня о расположении дома, где мы находились в плену, заставлял несколько раз рисовать его схему и особенно интересовался любыми мельчайшими подробностями, прося вспомнить всех тех, кого мы там видели и чьи имена слышали. Я рассказал ему все, что мог вспомнить, умолчав, естественно, только о долларах, и после нескольких дней мучений меня наконец оставили в покое.

Размышляя о том, что они еще могли «накопать», я принялся обуваться. Уже две недели я находился в Ханкале, в той же самой комнате в дощатом домике, откуда и уехал в командировку.

Ребята встретили меня, как и полагается. Даже контрразведчики не допрашивали меня два дня, потому что я не мог связно отвечать на вопросы после встречи с теми, кого уже, если честно, и не надеялся увидеть.

Теперь я находился в резерве, как выразился полковник Литовченко, и ждал неизвестно чего. Впрочем, этот факт настроения мне не портил.

Командировка продолжалась, а маме я позвонил через два часа после приезда и соврал что-то насчет порванных линий связи. Солдат спит – служба идет! – этой поговоркой я наслаждался со спокойной совестью и, в общем-то, не очень расстраивался по поводу отсутствия работы.

– А, проходи, Крохалев, проходи, – рассеянно встретил меня знакомый капитан. Он предложил мне стул, подвинул пачку сигарет, критически оглядел меня, вздохнул, одернул свою форму и вышел, бросив через плечо: – Ты подожди здесь.

Через пять минут в комнату зашел седой подтянутый мужик. Он тоже был в форме, но без оружия. Звездочек на его погонах не было. Я рефлекторно встал.

– Сиди, Сергей, сиди. – Он махнул рукой и быстро устроился в кресле напротив меня.

Зашедший следом капитан тут же беззвучно испарился, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Мужик подмигнул мне и улыбнулся:

– Будем знакомиться?

Я снова встал. То, что этот дядька был постарше меня в звании, я, конечно, понял. И, скорей всего, намного.

Взгляд у него был пронзительный, цепкий и умный. Легкая улыбка держалась на его лице, придавая ему слегка лукавое выражение. Седые, коротко стриженные волосы аккуратно причесаны. И еще от него ощутимо веяло властью, словно ветерком, хоть он и старался выглядеть этаким простым пехотным подполковником.

– Да сиди ты, Сергей, ты не на приеме у министра! Сиди… кури вот, если хочешь. Меня зовут Виктор Павлович.

Он не назвал свою фамилию, звание и род войск. И, скорей всего, имя-отчество у него было другое.

– Ну что, капитан, познакомились? В общем-то, о тебе я знаю довольно много, а ты обо мне достаточно, так что можно продолжать беседу.

Он усмехнулся и посмотрел мне прямо в лицо. Несмотря на его усмешечки и постоянную улыбку, глаза его были настороженные и внимательные.

– Я вас слушаю, Виктор Павлович, – произнес я нейтральным тоном, хотя сердце у меня непроизвольно замерло. То, что он не предложит мне пойти к нему в заместители, было понятно. Значит, «они» что-то узнали, и сейчас последует главный вопрос о долларах. Но пока последовал другой.

– А скажи мне честно, Сережа! – Тут я напрягся и задержал дыхание. Виктор Павлович неторопливо вытащил сигарету и начал разминать ее пальцами. И он, и я молча наблюдали за этой процедурой.

– Ты когда-нибудь на стройке работал? – спокойно спросил человек напротив меня и прикурил.

Я ошеломленно выпрямился. «Да при чем тут это?» – подумал я, но спрашивать: «А в чем, собственно, дело?» – не стал. Этот мужик сам скажет, в чем… А вот на его вопрос надо было отвечать. И переспрашивать служивому человеку не принято – он не на базаре ценой интересуется…

– Работал… – Я откашлялся и снова повторил более уверенно: – Работал. После армии немного, штукатуром.

– Вот и хорошо, Сергей! – обрадовался Виктор Павлович. – Это просто отлично!